Джон Малкович

«Никогда не смотрю фильмы, в которых снимался»

 
Джон Малкович при личной встрече моментально располагает к себе мягкими манерами, спокойной улыбкой и тихим голосом. Он не просто вежлив, он любезен, и почему-то хочется удержать его сухую теплую ладонь в своих руках чуть подольше.
— Сегодня дивный день, не правда ли? — смотрю ему в глаза и улыбаюсь вместо того, чтобы поздороваться и представиться.

— Удивительный и исключительно приятный. Хочется просто гулять. Как вы поживаете? — спрашивает он, покрывая мою руку своей ладонью.

Я отвечаю, что все просто чудесно, называю себя и задаю глупейший вопрос, уточняя, что одет он в пиджак и пеструю рубашку своей марки Techno bohemian. Джон оглядывает себя, словно забыл, что на нем надето, и подтверждает, что именно эта марка, да.

— Вам нравится? — спрашивает.

И, не дожидаясь ответа, говорит, что не всегда одевается в то, что придумал для этой марки.

— Все зависит от настроения, от того, куда я отправляюсь, с кем встречаюсь, всегда множество факторов влияет на то, как я одеваюсь, — начинает Джон Малкович свой рассказ. — Я всегда интересовался модой, это ведь еще один способ самовыражения. Одно из самых любимых мест — парижская ярмарка тканей. Для меня это рай на земле. Я могу там бродить часами, забыв обо всем, как настоящий лунатик.

Джон был моделью на показах таких домов высокой моды, как Prada, Yohji Yamamoto, Comme Des Garsons. Он даже снял короткометражный фильм «Отвратительный человек» для дизайнера Беллы Фрейд.

Джон Малкович — личность яркая и неоднозначная. Но чем бы он ни занимался, во всем чувствуется эхо его театральной юности, любви к театру. Актерскую карьеру Джон Малкович начал в театральной группе Steppenwolf в Чикаго в 1976 году.

— Какую роль театр играет в вашей жизни?

— Театр — это эфемерный, живой организм. Это место и состояние, в котором ты находишься только сейчас, в этот момент времени. Я сравниваю театр с серфингом, хотя кому-то это сравнение кажется вульгарным, но я объясняю, почему у меня такое восприятие. Все, что ты делаешь на сцене, — это простое скольжение по бегущей волне, но ты — не волна. Волна, по которой скользит актер, в моем представлении это столкновение материала — пьесы и зрителя. Это столкновение рождает волну, на которой ты должен не только устоять, но и двигаться вместе с ней. Иногда тебе это удается и ты с триумфом подходишь к концу, когда можно просто окунуться в волну аплодисментов. Но иногда тебя несет непонятно куда и ты не в силах остановиться и изменить направление. А иногда ты просто падаешь и тонешь. Это самое ужасное, что может с тобой случиться во время спектакля. Мало того что ты страдаешь, так еще и заставляешь страдать зрителя, наблюдающего за твоими жалкими попытками выкарабкаться, а он, зритель, между прочим, заплатил за билет.

— Я знаю, что в кинематограф вы попали только благодаря театру…

— Это была чистая случайность. В 1983 году я вместе со спектаклем нашей труппы Steppenwolf гастролировал в Нью-Йорке. Роберт Дюваль, который собирался сниматься у Микеланджело Антониони, хотел, чтобы и я поучаствовал в этой картине. Он привел мастера на спектакль, и… вскоре мастер предложил мне сниматься в кино.

Прежде таких предложений я никогда не получал. Правда, наши планы осуществились не скоро — у Антониони случился инсульт, но все-таки наша первая встреча меня потрясла. Открытие феноменального человека! Неза­бываемый опыт. Я даже помню погоду в тот теплый весенний день и отель, где мы встречались. После этого я стал получать приглашения для работы в кино, и мой кинодебют был в картине «Место в сердце».

— За эту работу вы были номинированы на «Оскар». Потом популярность вам принес фильм Стивена Фризера «Опасные связи», а вторую номинацию на «Оскар» фильм «На линии огня». Для достижения этих побед вам, наверное, театральный опыт пригодился?

— Я бы не сравнивал кино и театр. Это разные звери. Они даже не близкие родственники. В кино от тебя требуется лишь несколько отлично отработанных секунд. Тебе не нужны серьезные актерские навыки, которые требуются в театре.

Иногда самые изумительные сцены, оказывается, сыграны даже не профессиональными актерами. Тебе достаточно уметь реагировать и понимать задачу. При этом я ничуть не уменьшаю значимость таланта актера в кино. Я просто пытаюсь объяснить ту разницу, которая очевидна мне как актеру с театральным бэкграундом.

Часто можно услышать фразу, что «камера не врет», а я считаю, что она именно для этого и придумана. Это в театре ложь совершенно невозможна, она и без бинокля видна. Зритель чувствует ложь моментально. Если ты понимаешь, что не сможешь играть иначе, то лучше смени профессию.

В кино у актера нет импульса, той движущей силы, которая ведет тебя вперед на спектакле. Актер кино в своей работе будто поднимает тяжеленную глыбу над головой, не представляя, рухнет она ему на голову или нет. Можно сравнить с музыкой: если ты прекрасно играешь на пианино, это не значит, что у тебя будут успехи на саксофоне. И то и другое создает музыку, но владение одним из инструментов не предполагает владения другим.

— А как бы вы оценили свои собственные работы в кино?

— Трудно ответить. Я никогда не смотрю фильмы, в которых снимался. За очень редким исключением.

— Почему?

— Иногда фильмы разочаровывают, знаете ли. Но я понимаю, сколько разных факторов включается в создание картины. Как актер я лишь фигура в чьем-то сне. Если за чашкой кофе вы стали рассказывать мне о вашем сне прошлой ночью, я не вправе сказать: «Нет-нет, все должно быть иначе». Как профессиональный актер я могу предложить свое мнение о моем герое, его поведении, мотивациях и так далее, но только если режиссер об этом спросит. У меня может и не быть каких-то глубоких мыслей об этом, потому что это не моя работа. Историю рассказывает режиссер, я всего лишь персонаж его истории.

Вот, например, я снимался у Лилианы Кова­ни в фильме «Игра Рипли» и довольно много работал со сценарием, дописывая или исправляя. Одна из сцен была очень смешной. Лилиана смеялась до слез, когда мы ее снимали, а моя импровизированная реплика довела ее до истерики. Но все равно она не включила эту сцену в фильм. Что я могу на это сказать? Это ее картина, ее выбор, ее решение. Если бы я снимал фильм по этой истории, я бы сделал другой фильм, наверное.

Когда ты продюсер картины, то все усложняется. Это всегда создает определенное ­напряжение, так как твоя роль очень неопределенна. Как продюсер ты в своем роде началь­ник и в какой-то степени отец, глава семейства. Но при этом ты еще и актер. У продю­сера и режиссера могут возникнуть творческие разногласия в прочтении истории. Режиссер видит драму, продюсер может видеть комедию. Что теперь? Мы должны прийти к какому-то решению. И обычно мы находим путь, который удовлетворяет всех. Это не компромисс, нет, это умение взглянуть на проблему с разных сторон и увидеть ее глазами другого человека, коллеги. Особенно, учитывая, что ты сам как продюсер режиссера и выбрал.

— Джон, вы ведь не только актер, но еще и режиссер. Когда садитесь в режиссерское кресло, вы меняетесь?

— Я люблю режиссуру, но в театре. Если мне захочется работать в режиссуре, я просто позвоню в любой театр или театральную компанию и предложу им что-то для постановки. Япония, Германия, Франция — мне все равно, в какой стране. Согласятся — прекрасно, не согласятся — буду звонить дальше. Все просто.

В кино не так. Если ты хочешь снять фильм, приготовься к длительному процессу, особенно если у тебя актер, которого никто не знает. У меня ушло несколько лет на то, чтобы снять фильм с Хавьером Бардемом, изумительным актером, но тогда еще никому не известным в Голливуде, хотя в Испании у него уже была прекрасная репутация. Ну и намучился же я!

— Еще один интересный аспект вашего творчества — невероятные фотосессии, где вы предстаете в образе знаменитостей. (Напомним читателям, что, например, в работе с фотографом Сандро Миллером Джон Малкович предстал в образе Трумана Ка­по­те, а затем и Мэрилин Монро, Че?Гевары, Саль­вадора Дали и других.)

— Моя самая любимая фотография из этой серии — близнецы Россел (фотограф Дайан Арбус). Наверное, потому что я сразу их почувствовал и мне было просто интересно их изобразить. Одни фотографии требовали более серьезных усилий, с другими было проще и занятнее. Было много разных выставок, и в каждую входили занятные композиции. Мне очень интересна была работа над фотографией Мэрилин Монро. Она всегда выглядит грустной на портретах, даже когда улыбается. Та, что мы снимали, была сделана совсем незадолго до ее смерти. Работать с Сандро Миллером было невероятно интересно, и время, проведенное с ним в его студии, незабываемо. Я вообще люблю костюмы, переодевания, это заметно, да?

— Разумеется, в таком виде творчества существуют свои сложности, поскольку вы мало похожи на людей с тех фотографий…

— Эта сложность того же сорта, что и линии рисунка. Я не знаю точно, но, по-моему, даже не все великие живописцы знали, что это такое.

По-моему, в этом и заключается тонкость твоей работы — в четкости линии, в умении передать то, что ты видишь сам и показываешь другим. Это не те фотографии, разумеется, не оригиналы, но я даю вам возможность увидеть их моими глазами, тот самый первый момент, когда ты смотришь на что-то и твое восприятие создает самый изначальный образ, который потом ты сможешь чем-то дополнять. Первый взгляд!

С Сандро работает дивный художник-гример, у него очень точный глаз, он видит то, что ты ему рассказываешь словами. Я знаю, что для некоторых портретов, например, мне нужно что-то добавить в нос, чтобы изменить его форму, и Рэнди точно знает, что именно нужно добавить. Он волшебник в своем роде. Я, например, не похож на Сальвадора Дали, но я показываю мое в какой-то степени отражение в нем. Все эти фотографии считаются классическими по вполне понятным причинам, они вызывают какую-то эмоцию у зрителя, несут в себе информацию. То, что делаю я и Санд­ро, — это имитация, но на основе нашего восприятия. Для меня сложность — всегда источник особенного настроения. Обычно, когда я берусь за работу, невозможность которой для меня вполне очевидна, я получаю особенное удовлетворение.


  • Нравится


Самое читаемое

  • Пермская опера станет директорским театром

    Пермский театр оперы и балета им. Чайковского после ухода с должности художественного руководителя Теодора Курентзиса перейдет на новую – директорскую – модель управления, согласно которой генеральный директор будет не только руководить хозяйственной деятельностью, но и заниматься определением художественной стратегии театра. ...
  • Скончалась актриса Театра армии Ольга Вяликова

    Актриса ЦАТРА Ольга Вяликова скончалась в понедельник, 15 июля на 66-м году жизни. О скоропостижной утрате сообщила пресс-служба театра. «Ольга Петровна работала в нашем театре с 1980 года. С 1993 по 1995 гг. была занята в знаменитой постановке «Орестея» выдающегося немецкого режиссера Петера Штайна», - говорится в некрологе. ...
  • «Счастлив, что свободен»

    На минувшей неделе в Театре драмы им. Федора Волкова в Ярославле произошли кардинальные перемены: от должности директора решением Министерства культуры был освобожден назначенный в декабре Алексей Туркалов, а следом по собственному желанию уволился и худрук Евгений Марчелли, возглавлявший театр с 2011 года. ...
  • Ушла из жизни Джемма Осмоловская

    Актриса театра и кино Джемма Осмоловская скончалась в понедельник, 15 июля, после продолжительной болезни на 81-м году жизни. Об этом сообщает пресс-служба РАМТа, в котором актриса работала с 1964 года (была принята в труппу сразу по окончании Школы-студии МХАТ). ...
Читайте также


Читайте также

  • Сергей Чонишвили: «Мы живём во власти стереотипов»

    Больше всего в театре Сергей ЧОНИШВИЛИ опасается однообразия и говорит, что ради интересного эксперимента согласится на любую работу. Главное, чтобы она сопровождалась творческим поиском и расширяла актерский диапазон… – Сергей, вы актер, который не перестает удивлять своей разноплановостью: столько у вас премьер и проектов… – На сцене, конечно, интереснее существовать, когда ты ставишь над собой эксперименты, хотя и не знаешь, каков будет результат – плюсовой или не плюсовой. ...
  • Валерий Градковский: «Когда людей объединяет творчество, интриги отступают»

    Весной Театр им. Ленсовета выбрал своим художественным руководителем актрису Ларису Луппиан, которая заняла этот пост после того, как в марте 2018 года труппу покинул режиссер Юрий Бутусов. Мы поговорили с директором Театра им. ...
  • «Социальный театр»: искусство учиться языку собеседника

    «Театрал» предложил доктору искусствоведения Дмитрию ТРУБОЧКИНУ авторскую рубрику, в которой профессор выступал бы с актуальными размышлениями о современном театре. Тематика этих колонок будет предельно широкой, продолжение – в следующих номерах. ...
  • Рубен Симонов: «Стихи – это тоже музыка»

    Немногие знают, что представитель знаменитой династии Рубен Симонов не только актер Театра им. Вахтангова, но и автор стихов, эпиграмм к спектаклю «Принцесса Турандот» (редакция 1991 года), стихотворных либретто, текстов к театральным капустникам. ...
Читайте также