Леонид Ошарин.

Жизнь на два фронта

 
В скором времени в Et Cetera начнется очередное строительство (театр расширяет свою площадь), а в легендарной «Маяковке» — долгожданная реконструкция. Два эти события связаны тем, что и стройкой, и реконструкцией будет руководить один человек — Леонид ОШАРИН.

— Леонид Вячеславович, хотелось бы начать с весьма примечательного факта. Мало кто знает, что вы не только директор Театра им. Маяков­ского, директор его Сцены на Сретенке, но и возглавляете, к тому же, театр Et Cetera…

— Все началось с того, что я в Et Cetera курировал стройку, работая в Театре им. Маяковского, но недавно меня назначили и директором Et Cetera. Александру Александровичу сложно было отказать.

— Не позавидуешь — работа на два фронта.

— Фактически на три. Потому что я еще и руководитель продюсерского курса в Школе-студии МХАТ. С Владимиром Георгиевичем Уриным мы первый курс набрали.

— Это курс будущих директоров?

— Он называется продюсерский факультет. То есть, в принципе, он готовит к продюсерской деятельности и к руководящей работе в театре.

— По какому критерию вы студентов отбираете? Нужен, наверное, минимальный опыт в администраторской сфере?

— С опытом работы было бы, конечно, идеально. Хорошо, если бы люди шли за вторым высшим образованием. Но идут, в основном, вчерашние школьники, которые о продюсировании имеют весьма общее представление.

— Еще, наверное, и звучит престижно: Школа-студия МХАТ, продюсер, директор.

— Да, не все, в принципе, понимают, какую судьбу выбирают, но наша задача увидеть в абитуриенте потенциал и максимально дать ему те знания, которые необходимы в профессии. А дальше ребята уже сами достигнут нужного уровня, если не будут лениться. Жизнь подкорректирует их навыки.

Мы набрали 22 человека. Если хотя бы шесть человек из них останется в профессии, это будет очень хорошо.

— Ваши коллеги не раз говорили о том, что сегодня просто катастрофа с кадрами: директор театра — профессия штучная, на вес золота. Бывает, что место остается вакантным целый сезон, а то и больше…

— Так и есть. Все дело в том, что в России (в силу целого ряда причин) не первый год наблюдается кризис института директоров. И вся надежда на молодежь — ту самую свежую кровь, которая всегда очень нужна.

Но тут ведь какая еще проблема? Прежде чем стать директором или заместителем директора, необходимо получить опыт. Как правило, для этого нужно поработать администратором, но поскольку сфера бюджетная, то зарплаты не самые высокие (в среднем — 30–40 тыс. рублей). Не все готовы идти на такой риск, часто переходят в смежные профессии, от чего театральное дело, конечно, страдает.

Хотя надо отдать должное современной молодежи: сейчас встречаешь очень много активных, талантливых людей, которые готовы рвать и метать во благо своего театра.

— То есть главная цель — растить не своих приемников, а именно последователей?

— Это, на самом деле, идет уже не первый год. Чем отличается Школа-студия МХАТ??Там каждый курс ведет либо директор, либо продюсер. Одним курсом руководит, например, директор «Мастерской Фоменко» Андрей Воробьев, другим — экс-директор МТЮЗа Марк Литвак, третьим — продюсер Аркадий Цимблер, четвертым — продюсер международных программ МХТ Александр Попов. То есть это все люди, которые не понаслышке знают о нашей профессии. Лично я рад тому, что оказался в паре с Владимиром Уриным. Потому что для меня это первый опыт, я только-только начал преподавать.

— Если говорить о театре, то здесь вы начали уже давно. Сейчас сразу три театра на ваших плечах. Наверное, вам нужны хорошие помощники, тем более что Et Cetera приступает к очередному строительству...

— Здесь история такая. Я бы никогда не согласился брать на себя еще один столь ответственный фронт работы, если бы в Et Cetera не сохранилась та команда, которую я сам создавал. Она мало чем изменилась за годы моего отсутствия. Там есть на кого опереться. И, кстати говоря, в Театре им. Маяковского тоже уже сформирована такая команда, которая многие задачи может решать самостоятельно (мы только стратегическое направление определяем вместе). Не было бы столь сильных команд, я бы на предложение Калягина вынужден был отвечать отказом.

— Но а в стройку ввязываться сейчас, когда на дворе кризис, не страшно?

— Строительство меня совсем не пугает. Наоборот. Оно крайне необходимо театру, потому что здание Et Cetera, грубо говоря, недостроили. Здание стоит просто обрубленное, хотя, по первоначальному проекту, его центральный вход должен быть на Мясницкой улице — там, где сейчас пустырь. Есть возможность сделать настоящую театральную площадь — так, что этот уголок Москвы приобретет, наконец, завершенный вид.

— А что там будет? Кажется, у театра появится, наконец, полноценная подземная парковка…

— Нет-нет, никаких подземных историй там не будет, поскольку под этой площадью проходят коммуникации метрополитена. Некоторые вентиляционные каналы и шахты построены в 1935 году. Их трогать мы, естественно, не станем. Теоретически это возможно, но такой проект обошелся бы для города в разы дороже, да и вряд ли нам удалось бы реализовать его в ближайшие годы. Поэтому решили остановиться на традиционном варианте. Это будет завершение фасада здания и строительство новых помещений общей площадью порядка 3,5 тыс. квадратных метров.

— Что там будет?

— Во-первых, там будет главный вход уже с нормальным фойе. Сейчас, насколько вы помните, в нашем фойе располагается и ­буфет, и гардероб. Кроме того, оно совершенно не рассчитано на то количество людей, которое может вместить наш зрительный зал. Соответственно, все это переносится во входную группу в новый корпус.

Во-вторых, будут, наконец, построены дополнительные помещения: репетиционные залы, карман основной сцены. Строители ­расширят площадь малой сцены. К тому же, появится место для хранения декораций.

— Парковки как-то предусмотрены?

— С парковками очень серьезные проблемы. Скорее всего, проект не будет предусматривать ни одного парковочного места. Ввиду исторически сложившейся застройки паркинг может быть только под землей.

— Бывает еще и паркинг наверху.

— Мы думали и об этом. Все варианты прорабатывали, включая даже наземную парковку прямо перед театром. Но все-таки огромное количество вентиляционных шахт не позволяет разместить там стоянку машин. Впрочем, на Тургеневской площади возле банка ВТБ-24 есть подземный паркинг на ­несколько сотен машин. Это всего лишь в ста метрах от театра, и наши постоянные зрители давно им пользуются.

— В этом плане в Театре им. Маяковского ситуация, видимо, гораздо хуже…

— Реконструкция Большой Никитской улицы, к сожалению, лишила наших зрителей последней надежды хоть как-то припарковать машину в окрестностях. Остались только платные карманчики под два-три автомобиля, которые, понятно, всегда заняты. Жалуются не только зрители, но и артисты: во дворе театра места тоже очень мало. Там часто проводится погрузка декораций. Но даже если он свободен, припарковать можно не больше четырех машин.

И вряд ли ситуация в ближайшее время изменится. Насколько я понимаю, у города нет стратегической задачи сделать дополнительные паркинги в центре. Напротив, политика направлена на то, чтобы разгрузить центр от автомобилей. Хочешь в театр? Езжай на общественном транспорте либо на такси. Видимо, так.

— Еще одна тема, связанная с инфраструктурой, — театр и инвалиды. Такое ощущение, что сегодня, к счастью, инвалиды активнее стали посещать театры — появились пандусы и подъемники…

— Так и есть. Хотя, признаться, В театре Маяковского подъемников еще вы не найдете.

— Старинное здание…

— Да, в этом году ему исполняется 130 лет. Мы стоим в первой очереди на реконструкцию. Нам пообещал и министр культуры Москвы Александр Кибовский, и вице-мэр столицы Леонид Михайлович Печатников, что нас должны включить в адресно-инвестиционную программу 2018–2021 года. Внешне здание находится в более-менее нормальном состоянии. Но с точки зрения инженерных сетей, состояние его очень плачевное. Последний капитальный ремонт проводился здесь 60 лет назад. Все остальное — это лишь «косметика». Множество слоев краски, сгнившие трубы, отсыревшие провода, высохшая изоляция и т.д. Даже фундамент и перекрытия подлежат замене и укреплению. Поэтому новый проект предполагает реконструкцию всего комплекса зданий, учитывая в том числе и монтаж подъемников для инвалидов. В данный момент инвалидов приходится поднимать просто на руках.

— Между тем, они довольно частые гости в вашем театре.

— Да, приходят, мы помогаем. И это, конечно же, радует. В театре Et Cetera аналогичное сотрудничество началось немного раньше. Мы и фестиваль там проводили «Кино без барьеров», когда посещало театр до 50-ти колясочников. Бывают целевые спектакли, когда приходит порядка 25–30 колясочников. Но поскольку в зрительном зале поставить такое количество колясок негде, то часть из них размещаются в двух боковых сценах — там есть свободный доступ и заехать туда довольно легко.

— То есть они смотрят спектакль на уровне сцены?

— Да. И количество таких мероприятий в Et Cetera становится все больше и больше.

— Кроме того, вы ведь довольно активно развиваете свои интернет-ресурсы: ваши зрители могут смотреть спектакли в сети, хотя некоторые директора против подобных нововведений…

— Я смотрю на это как раз с оптимизмом, поскольку, во-первых, глупо идти наперекор современным интернет-технологиям, а, во-вторых, человек увидит спектакль в сети и ему захочется прийти в театр — посмотреть его воочию. Несколько лет назад СТД проводил конкурс на лучший театральный сайт России, и мы («Маяковка») получили гран-при. И с тех пор он у нас уже несколько раз модернизировался. Сейчас мы опять очередную модернизацию сайта проводим с той целью, чтобы быть для зрителя максимально доступными. Сайт фактически начинает превращаться в инструмент продажи билетов. Преимущество в том, что в отличие от других интернет-касс ты покупаешь билеты без посредников.

— А билетная мафия сегодня есть? Вы сталкивались со спекулянтами?

— Спекулянты появляются, как только выходит удачный спектакль и все билеты, особенно в выходные дни, заранее раскупаются. Перекупщики это чувствуют и, как правило, появляются возле кассы — предлагают билеты с рук.

— Вы как-то боретесь?

— Бороться с этим можно только развивая продажу электронных билетов. Хотя и там еще недавно паразитировали так называемые роботы-спектакулянты… Попробую объяснить. Когда целый ряд театров ввели у себя на сайтах возможность надолго бронировать билеты с выкупом через несколько дней, спекулянты мгновенно этим воспользовались и в первые же дни продаж стали бронировать по много билетов на длительный срок. То, что удавалось им сбыть из этой брони, они, естественно, выкупали, а остатки возвращали театру. В итоге, мы несли серьезные убытки, поскольку нельзя ведь проверить, кто именно забронировал билеты — спекулянт или потенциальный зритель. Наконец, мы решили значительно сократить время брони. И сократили до 30 минут. Покупаешь билет в течение 30 минут, он — твой. А нет — не судьба.

— Больная тема для любого директора: театр и старшее поколение артистов. С одной стороны, труппы переполнены, с другой — не принято расставаться с артистами, которые достигли пенсионного возраста, иначе потеряется сама суть русского репертуарного театра, у которого всегда были свои «старики»...

— Проблема действительно наболевшая. Однако для Театра им. Маяковского никакой катастрофы она не представляет. Сейчас у нас в труппе шесть возрастных артистов, которые не выходят на сцену, но театр платит им зарплату, оказывает социальную помощь, что абсолютно в порядке вещей. Если в театре таких артистов 15–20 человек, то финансово это было бы обременительно, и, видимо, такие театры есть.

У нас, например, до сих пор в труппе народная артистка СССР?Татьяна Карпова, которой недавно исполнилось 100 лет. Она давно не играет, но всегда с нами, и мы с удовольствием помогаем ей. Природа русского репертуарного театра такова, что когда человек проработал в труппе 30–40 лет, с ним не принято расставаться. Тем более что наши не играющие возрастные артисты до сих пор надеются и верят, что еще непременно выйдут на сцену или хотя бы в чем-то другом помогут родному театру. Разубеждать их нельзя и лишать такой возможности — тоже.

— Римас Туминас, конечно, хорошую историю придумал, когда собрал всех корифеев в своей «Пристани».

— В принципе, у нас старшее поколение тоже загружено достаточно серьезно. Мы стараемся, чтобы у каждого актера было по пять спектаклей и больше. Когда пришел Миндаугас, мы в первый год заняли 75 человек.

— Это те люди, которые давно ждали ролей?

— И они в том числе. Тот же Анатолий Лобоцкий и Татьяна Аугшкап по 10 лет не играли ничего нового — участвовали только в старых спектаклях. Но с приходом Миндаугаса внутренний ритм театра поменялся (сейчас у нас выходит от шести до восьми премьер в сезон), отчего загруженность получается достаточно серьезная. У нас три площадки. Поэтому даже если по две премьеры на каждой сцене поставить, то вот уже шесть получается.

— А лично вы, как директор, отвечаете и еще за две площадки в театре Et Cetera. Мы опять возвращаемся к той же теме, но все равно — очень интересно узнать, у вас не возникает внутреннего раздрая, когда появляется материал, который можно было бы с одинаковым успехом поставить там или там?

— Нет. Это невозможно. Потому что конкуренции между театром Et Cetera и Театром Маяковского нет никакой. Это два абсолютно полноценных творческих коллектива — со своей историей и со своим репертуаром, и со своей художественной программой. У каждого театра есть свой зритель и репертуар не пересекается.

— Не пересекаются, но между тем, каждый театр мечтает привлечь молодежь, чтобы обязательно была, как вы говорите, свежая кровь. Делают ставки на талантливых, хорошо себя зарекомендовавших ребят, которых, в общем-то, немного…

— Понимаю, о чем вы говорите. Но все же на данный момент между нашими театрами не возникало никакой конкуренции. Все дело в том, что здесь разные репертуарные подходы. Художественную программу Театра им. Мая­ков­ского определяет Миндаугас Кар­баускис, а театром Et Cetera в творческом плане руководят Роберт Стуруа и Александр Калягин — художники совершенно разных стилей. Конечно, чисто теоретически интересы к кому-то из приглашенных режиссеров могут пересечься, но я смотрю на это спокойно: Москва большая — всем места хватит.

— А в психологические проблемы коллективов вы вникаете? Это же классическая история в любом театре: в кабинет заходит одна актриса — жалуется. Приходит следующая — жалуются на ту, которая только вышла. Природа театра.

— Ну, на самом деле, нет такой острой проблемы. Естественно, возникают разные ситуации, небольшие конфликты, мелкие нестыковки, но над творческим процессом они не превалируют. У нас в Театре им. Маяковского в сезон работает, как минимум, пять режиссеров. Даже если в каждом новом спектакле будет занято по десять человек, это уже получится полсотни артистов. При таком насыщенном ритме жизни заниматься интригами просто некогда. То же самое и в Et Cetera. Как у Чехова: дело надо делать.

  • Нравится


Самое читаемое

  • Александр Калягин: «Надеюсь, что Кончаловский получит более верную информацию»

    Прежде всего хочу сказать, что я не против, а рад, что может возникнуть новая премия. Как говорят, много денег не бывает, так и много премий не бывает. Не вижу ничего плохого, что кто-то из коллег будет поощрен этой новой премией. ...
  • Минкульт запретит артистам увольняться за месяц до выступления

    Минкультуры намерено обязать артистов уведомлять о своем увольнении в письменной форме не позднее, чем за месяц до планируемого выступления. Соответствующие поправки будут внесены в Трудовой кодекс РФ. «В целях исключения срыва показов театральных постановок и цирковых номеров предусмотрена норма, согласно которой творческий работник имеет право расторгнуть трудовой договор по своей инициативе, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее чем за один месяц, за исключением случаев, когда трудовой договор заключен на срок менее четырех месяцев», - сообщили ТАСС в пресс-службе Минкультуры. ...
  • Марк Захаров: «Есть вещи, которые меня пугают»

    В субботу, 13 октября, художественному руководителю «Ленкома» Марку Захарову исполняется 85 лет. Однако юбилей – это всего лишь формальный повод напроситься на интервью к режиссеру, который всегда ироничен и мудр в рассуждениях и оценках. ...
  • «Он не спешил расставаться с детством»

    В пятницу, 19 октября, ушел из жизни актер Дмитрий Солодовник. Опытный артист, но совсем молодой человек – 12 января 2019 года ему исполнилось бы 40 лет. В следующем году Дмитрий мог бы отметить еще одну юбилейную дату – 20 лет работы в Малом театре. ...
Читайте также


Читайте также

Читайте также