Виктория Севрюкова

«Москва требует мехов и бриллиантов»

 
В разговоре со знаменитым художником по костюмам корреспондент «Театрала» со стиля жизни очень быстро переключился на саму жизнь. И не удивительно: Виктория Севрюкова – из той породы деятелей сцены, которые не закрываются от повседневности, а черпают в ней материал для новых и новых работ.
– Что вы вкладываете в понятие «стиль»? Из чего он проявляется?

– Для меня стиль – территория абсолютного творчества. Я не знаю ни одного алмаза, который стал бы бриллиантом без шлифовки, причем не только внешней. Стиль – это воплощение себя лучшего. Это то, что ты проецируешь во Вселенную как себя идеального. Замечательные актрисы, с которыми мне довелось работать, трудились над собой. Это была тяжелая каждодневная пахота. Себя красивую делать адски трудно. Но все эти прекрасные, невероятные, таинственные женщины были интересны не только стилем.

– А чем еще?

– Собою. Стиль – территория не только творчества, но и абсолютной свободы. Когда ты понимаешь, что уникален и творишь себя, не подчиняясь общим законам. Не слушая советов со стороны. Не оскорбляя других, но и не ограничивая свою личность. Я могу называть множество имен – Татьяна Окуневская, Анастасия Георгиевская, Наталья Гундарева, Любовь Полищук. Не могу вспомнить, как они были одеты. Зато помню эту победную женскую энергетику.

Из всех этих совершенных бриллиантов только о Людмиле Марковне Гурченко могу сказать, что она поставила перед собой задачу впитывать то, что модно сейчас, чтобы не принадлежать другому времени, оставаться сегодняшней, не выпадать из обоймы. Деланием себя она занималась всю жизнь и всегда оставалась собой.

– На что опереться женщине, если она хочет быть не как все?

– На собственную природу. На наследственность. У нее перед глазами есть пример мамы, бабушки. Я не верю, что можно сделать какой-то невероятный олимпийский прыжок в сторону: от яблони родится яблоко, и грушей ему никогда не стать. Да и не нужно, пожалуй. Свобода не должна идти в ущерб собственной личности. Если человек проживает свою жизнь, а не чужую, это всегда накладывает отпечаток индивидуальности на то, как он выглядит. И тут как раз тем, кто подвизается на ниве творчества, оставаться индивидуальностью сложнее: в искусстве запоминают персонаж. И с этим приходится считаться каждому, кто рассчитывает получить свою минуту славы.

– Ради этого придется упрятать себя под личину персонажа?

– Нужно найти в себе этот персонаж и совершено трезво и цинично работать над его совершенствованием. Люди, которые идут служить искусству, должны понимать, что обязаны играть по тем правилам, которые в искусстве установлены. К сожалению, их свобода до некоторой степени ограничена, но я знаю людей, которые сделали себя идеально.

Рената Литвинова придумала себя, создала драматургию и живет по ее правилам. Александр Васильев – такой же уникальный персонаж и каж­додневный пахарь: перелеты, съемки, книги, выставки – все это надо успеть! Все эти прекрасные люди напоминают колибри: когда смотришь на эту птицу со стороны, кажется, что она невесома, и только на замедленной съемке видно, что ее крылья работают словно поршни. Немыслимая легкость и тяжелейший труд. Мы должны быть колибри, чего бы нам это ни стоило.

– Спрячем слезы от посторонних?

– И слезы, и бессонные ночи, и кровь на пальцах. Обо всем этом никто никогда не узнает и не должен узнать. Вышивка, как известно, ценится не только внешней красотой, но и невидимостью узелков на обратной стороне. Жизнь знаковых персонажей – это многоцветье их персонажной сути, вышитое не одной ниткой, и очень чистая изнанка с бесконечным количеством совершенно незаметных узлов.

…Сегодня образ актера вне сцены или экрана – это тоже тщательно сделанная работа. Удачная или нет – другой вопрос. В любом случае то, что видит публика на красных дорожках и в репортажах со светских мероприятий, – это продукт кропотливого коллективного труда.

– А когда-то наши примадонны сами себе могли придумывать не только парадные туалеты, но и костюмы для спектаклей…

– Сегодня такое редко случается – слишком жесткая система, чтобы в ней могла присутствовать «самодеятельность». Когда мы с Людмилой Марковной делали костюмы, она часто приносила какие-то свои кружева, аксессуары. Валентина Талызина очень любит всякие штучки-дрючки, добавляющие красок и костюму, и образу. Она их специально разыскивает, изо всех поездок привозит, ни одного антикварного магазина не пропускает. Такие актрисы обожают дополнять себя, свое свечение. У сегодняшней молодежи этого абсолютно нет, и мы делаем то, что делаем.

Я сейчас выпустила спектакль с Верой Кузьминичной Васильевой. В 90 лет она с неподражаемым темпераментом играет историю в стиле знаменитого «Бульвара Сансет», восемь раз меняя туалеты! К ней идеально подходит слово несравненная. Ее действительно не с кем сравнить: практически все звезды ее калибра давно погасли, унеся секрет этого свечения с собой, и на этом беззвездном небе она сияет невероятно ярко. Нынешние так сиять не могут. Что-то с уровнем и калибром звезд происходит. Что-то случилось с нашим звездным небом...

– Тем не менее на красных дорожках каждый раз возникает блестящий фейерверк, хотя наши климатические условия не в пример суровее, чем в Каннах или Калифорнии.

– Климат тут ни при чем. Это должно быть, поскольку, если говорить о кино, все мы существуем в едином пространстве. Это постпродакшн и самих актрис, и их работы, и всего нашего кино. Оно не может, как корейское, существовать само по себе. Даже советский кинематограф, несмотря ни на какие занавесы, был существенной частью мирового. Сейчас стало модным подчеркивать, что наши дивы являются на дорожках в туалетах от отечественных дизайнеров. Понятно, что все шито белыми нитками: я тебе платье, ты мне рекламу, но такова жизнь. И если Московский кинофестиваль хочет иметь категорию «А», то там должны по красной дорожке ходить красивые актрисы в красивых платьях, пусть хоть метель среди лета метет! В Торонто климат не краше нашего и ничего, ходят. Москва, как византийская столица, требует расфуфыренности, мехов и бриллиантов. Это не Берлин, где все достаточно демократично – можно выйти на дорожку в мужском костюме с каким-нибудь жабо и прекрасно выглядеть.

– В чем тогда выходить мужчинам? У наших творцов фраки-смокинги как-то не особо в почете…

– Мне кажется, что режиссер не должен выходить за «Никой» или «Золотой маской» в вытянутой фуфайке и грязных джинсах. Дресс-код должен быть жестким: или ты его соблюдаешь, или тебя не пустят на церемонию. Есть ситуации, когда на тебя смотрит страна, и ты должен отвечать за те деньги, которые потратил на свой фильм или спектакль.

– А сами вы в чем предпочитаете появляться на людях по парадным случаям?

– Предпочитаю – в черном. Я не очень люблю выходить на сцену на премьере. Но выхожу. Для того чтобы увидеть зал, поставить для себя некую точку, а не для самопиара. Художник сам решает, должен ли он демонстрировать свои грязные от краски пальцы и замызганный комбинезон. Армани не носит свои костюмы. Маккуин появлялся в приспущенных джинсовых штанах. Модельеру необязательно становиться рекламным щитом своего бренда. Вот те, кто пишет о моде, наверное, должны выделяться, поскольку к ним сначала присматриваются, а уж потом вчитываются в то, что ни пишут. А творцы моды имеют право быть любыми.

– Когда вы смотрите в зал со сцены, вам не бывает грустно оттого, что публика выглядит слишком уж буднично: вечерние платья и костюмы – редкость даже на премьере?

– Это сложный вопрос. С реалиями нашей жизни не поспоришь. С другой стороны, билеты стоят дорого, и поход в театр для многих все-таки событие. Выпустили мы недавно «Свадьбу Фигаро» в Большом театре: публика была при полном параде. И думаю те, кто пришел в рабочей одежде, десять раз пожалели, что не переоделись. Но могу привести и другой пример – «Рассказы Шукшина» в Театре наций. Мы поехали в Лион на гастроли. Играли в потрясающей красоты Итальянской опере, построенной в XVIII веке. Дамы в бриллиантах и длинных платьях, мужчины в смокингах и фраках. Открывается тяжелый бархатный занавес с золотыми кистями, и выходят на сцену персонажи Шукшина. Весь первый акт у публики было не просто неприятие – отторжение того, что происходило на сцене. Был момент, когда возникли сомнения, стоит ли продолжать. А во втором акте артисты, раздосадованные таким приемом, так включились, что «порвали» этот благополучный бриллиантово-смокинговый зал. И овации были, и занавес раз двадцать открывался.

  • Нравится

Самое читаемое

  • Засада для художника

    На сайте Министерства культуры появился приказ, зарегистрированный в Минюсте 18 мая нынешнего года, согласно которому утверждаются «типовые отраслевые нормы труда на работы, выполняемые в организациях исполнительских искусств». ...
  • Умер актер Игорь Лях

    Заслуженный артист РФ Игорь Лях, известность которому принесла роль Леньки в фильме «Любовь и голуби», скончался на 56-м году жизни. Об этом в пятницу, 8 июня, сообщила актриса Московского академического театра сатиры Лариса Бравицкая. ...
  • Умер актер Театра Маяковского Игорь Охлупин

    Народного артиста РСФСР, ведущего актера театра имени Маяковского Игоря Охлупина не стало в субботу, 9 июня. Он скончался в московской больнице «после непродолжительной болезни на 80-м году жизни». Об этом сообщили в театре им. ...
  • По системе Маковецкого

    Педагог Сергея Маковецкого по Щукинскому театральному училищу Алла Казанская любила говорить, что бывают артисты, чей талант не укладывается ни в какую систему, не поддается характеристике и описанию. Он как ртуть – отзывчив к любым переменам. ...
Читайте также


Читайте также

  • Без меня не начинать!

    По просьбе «Театрала» стилист Бая Горбунова рассказала о том, как выглядеть ослепительной, даже если о походе в театр вы вспомнили слишком поздно.  – Многие из нас тратят уйму времени на то, чтобы решить, какой из нарядов выбрать. ...
  • Иди на запах

    Стоит ли выбирать для похода в театр «тяжелые» духи? Может ли вечерний аромат стать «немодным»? По просьбе «Театрала», парфюмер Элина Арсеньева развенчала распространенные мифы.   Миф №1. На разных людях аромат звучит по-разному Хотя и принято говорить про некую «химию кожи», ощутимую роль здесь играет разве что температура воздуха, влияющая на скорость испарения. ...
  • Анна Михайловская: «Всегда прислушиваюсь к себе»

    Анна МИХАЙЛОВСКАЯ – из тех актрис, для которых яркое сценическое обаяние в порядке вещей. Станиславский называл это качество «лучеиспусканием», полагая, что на такого артиста хочется смотреть, даже когда он молчит. ...
  • Любовь Толкалина: «В женщине есть обещание счастья»

    В новогодние праздники «Театрал» публикует лучшие материалы, вышедшие в 2017 году. Сегодня в нашей подборке беседа с актрисой Любовью Толкалиной о секретах женственности.   – Любовь, вы играете очень разных по характеру героинь, но все они потрясающе женственны. ...
Читайте также