Василий Сенин: «В Государственной думе очень много Москалевых»

 
В Севастополе в Русском драматическом театре им. Луначарского прошла премьера спектакля «Дядюшкин сон» режиссера Василия Сенина. На сцене, привыкшей видеть, в основном, традиционные постановки, создана фантасмагорическая история, в которой смешались реальность и сны, где детали раздуты до высоты метафор и где единственной декорацией выступают пни.
 

Смыслы эти пни несут разные – искореженные судьбы, постаменты для провозглашения неглубоких и банальных идей, плахи, на которые с готовностью кладут головы мать и дочь Москалевы. Спектакль цепляет параллелями с сегодняшним днем, с тем великодержавным и в то же время местечковым сознанием, которое присуще любой провинциальной жизни, где люди одновременно любят и ненавидят место, в котором живут. После премьеры мы пообщались с Василием Сениным.
 
– Василий, в первый ли раз вы ставите спектакль в Крыму, и, в частности, в Севастопольском театре? Как родился этот проект? Почему «Дядюшкин сон»?
– В Крыму и в Севастопольском театре работаю впервые. Меня пригласил главный режиссер Григорий Алексеевич Лифанов. Мы вместе учились на режиссерском факультете ГИТИСа, он в мастерской Марка Анатольевича Захарова, я – у Петра Наумовича Фоменко. Это было много лет назад. Уже после этого приглашения я познакомился с директором театра Ириной Николаевной Константиновой –  на Культурном форуме в Петербурге – мы вместе оказались на одном спектакле в БДТ. А когда приехал в Севастополь, то увидел, что совместная работа директора и главного режиссера – это разумный и плодотворный тандем, который создает театр, интересный для города. Я думаю, впереди у Севастопольского театра много  интересных проектов.
 
– Ставя Достоевского, вы шли от возможностей театра или это давно зревшее желание осуществить «Дядюшкин сон»?
– Желание возникло спонтанно, именно когда я приехал в Крым. Мне показалось, что идея «Сна» в трактовке Достоевского, жизни, незаметно прошедшей будто во сне, приснившийся кошмар реальных терзаний, унижений и так и не обретенного счастья, очень близка этому городу, особенно сегодня. Это юг – он специфический, и такой вот... город специфический, он молодой, да, есть история древних поселений – есть Херсонес, но он как «гений места» остается в тени. Есть памятник Екатерине, которая основала Севастополь в  XVIII веке. На каждом шагу памятники воинской славе. Даже Лев Толстой в эту историю вписан – он служил на Севастопольской батарее… Люди этим живут, превращая патриотизм в особый тип мещанской гордости и провинциального высокомерия.
 
То же самое у Достоевского, описавшего нравы обширного нового класса – мещан. У жителей Севастополя есть некий уклад. Что внушает уважение. Я это заметил хотя бы по тому, как люди пользуются общественным транспортом. Здесь платят на выходе, причем все остальные люди терпеливо ждут, пока другие расплатятся. И это даже не потому, что все друг друга дико уважают, а так принято. Есть традиция восхищаться городом. При этом я не раз видел, как на центральных улицах вывешивают белье за балкон. Однажды наблюдал эпизод: начался дождь, женщина вышла на балкон и, вместо того, чтобы убрать белье, накрыла его полиэтиленом. Тоже, видимо, традиция.
 
А когда горожане согласились жить без света!.. На вопрос, сколько вы так согласны жить, они отвечают: «Ну годик, наверное, сможем». Вот откуда возникал момент Достоевского: люди любят и делают смыслом своего существования страдания и вакханалию как короткий, но яркий побег от страдания. В «Дядюшкином сне» главная героиня Марья Москалева – в каком-то смысле этакая современная Россия-матушка. Абсолютно! Живет в странном режиме: ну то есть она себя как бы похоронила, но дочку спасать надо, и, конечно, дочка должна уехать за границу. Мнение ее о том, что Шекспир ужасен, безапелляционные суждения об искусстве, и что она с богом на дружеской ноге, и он буквально ее поводырь – напомнили мне многое из сегодняшней нашей жизни.
 
В  Государственной думе очень много Москалевых – и женского полу, и мужского. В нашей жизни это весьма распространенный тип: человек, уверенный, что он созидает, а на самом деле разрушает. Наше пенсионное законодательство, здравоохранение, условия жизни стариков, инвалидов –  проблемы, которые надо было давным давно решить, этих «матерей» не интересует. Москалева почти каждые пять минут повторят миру «я мать и уж не мне ли знать, понимать, иметь право». Это подмена понятия «мать» и спекуляция им в своих целях, в какой-то мере напоминает фашизм. А цель одна – заглушить пустоту души и пошлость собственной жизни. Перед финалом спектакля мы показываем сцену «закулисья» этой женщины – ее разговор с собственным мужем, сосланным в деревню. Такую даму вы можете встретить на любой ступени бюрократической России – и мы все в какой–то степени ее супруги.
 
 
– Какой опыт дало вам руководство Псковской драмы, откуда вы вынуждены были уйти год назад?
– Это был период накопления знаний по руководству и строительству театра – мы выпустили 12 премьер за первый год пребывания в отремонтированном здании, пять из них были моими спектаклями, провели гастроли спектаклей – лауреатoв премии «Золотая маска» –  «Мастерской Петра Фоменко», Малого драматического театра – театра Европы, Волковского театра из Ярославля, Московского театра им. Пушкина. На ежегодный Пушкинский фестиваль приезжали российские и зарубежные спектакли, театр принял на большой сцене Симфонический оркестр под руководством маэстро Гергиева, провел проекты с Французским, Шведским и Немецким культурным центрами в России. C помощью Международного Чеховского фестиваля при огромной помощи Валерия Шадрина нам удалось привезти в Псков Шекспировский «Глобус» и спектакли Филиппа Жанти. Таким образом, Псков появился вновь на театральной карте страны. Потом в Псковской области была организована единая дирекция учреждений культуры, и началась совсем другая история. Я покинул пост художественного руководителя год назад, выпустив после своего ухода еще один спектакль, выполнил все обязательства перед театром и это была часть моего внутреннего опыта. Год прошел, и теперь я спокойно наблюдаю за судьбой этого театра со стороны. Конечно, когда есть за чем наблюдать.
 
– Вы активно гастролирующий сегодня режиссер, много бываете за границей, в частности поездили по Америке. Вы там ставили что-то? Или была другая цель путешествия?
– После ухода из Пскова у меня был выбор – принять предложение возглавить другой театр или снова стать свободным. Когда-то в ГИТИСе я спросил у своего учителя Аллы Михайловны Сигаловой (у которой был свой театр с великолепными спектаклями и актерами, а потом она стала просто ставить спектакли, заниматься с нами, студентами), почему она сделала такой выбор? Это, конечно, был наивный и в чем–то бестактный вопрос, но Алла Михайловны ответила на него со свойственной ей ясностью и изящной простотой: «Вася, театр – это семья, это звонки в четыре утра по любому поводу, ведь что угодно может произойти, театр занимает тебя полностью, иначе – ничего не получится. И долго в таком режиме не каждый способен сохранить себя как художника».
 
Я помню эти слова, и они не раз помогали мне. После Пскова я понял, что слишком много отдал себя одному месту, одним людям. Мне захотелось свободы. И у меня вновь появилось много предложений. В Питере – «Женитьба Фигаро» с сумасшедше-прекрасной командой актеров в уже родном «Приюте Комедианта», где я в этот раз впервые удостоился чести поработать с художником по свету Евгением Ганзбургом. Женя – волшебник своего дела. Этот спектакль очень мне дорог. «Приют» – настоящий маленький дом, питерская театральная коммуналка, ставшая пристанищем для многих. В театре наконец-то сделали ремонт, это хорошо. Но театр с таким репертуаром давно заслуживает большей сцены и большего зала. Я люблю камерные площадки, но вижу, как профессиональная команда директора театра Виктора Минкова и люди, которые создают спектакли, просто задыхается в зале на 180 мест. После Питера был долгожданный и прекрасный Волковский театр в Ярославле. С огромной сценой, с тысячным залом. Я очень люблю этот театр, – в нем интересно работать, там собрана одна из интереснейших трупп, которая постоянно обновляется. Мы создали собственную версию «Золотого теленка» Ильфа и Петрова и этот спектакль открыл для меня прекрасного актера Алексея Кузмина, сыгравшего Остапа, и по-новому я увидел уже знакомого мне по Омской драме Владимира Майзингера, сыгравшего Корейку.
 
Это удивительный тандем двойников-антиподов, спор отношения к материальному благополучию и духовному осмыслению жизни занимал меня после псковского периода, накануне собственного сорокалетия. Спасибо художественному руководителю театра Евгению Марчелли и директору театра Юрию Итину за поддержу и возможность реализовать этот очень важный для меня проект. Спектакль пользуется особым вниманием у публики, что вдвойне приятно. Потом была Америка. Театральный центр Юджина О’Нила, где родился музыкальный спектакль Джона Мак Даниэлаи Барб Янг по новым аранжировкам 16-ти песен TheBeatles. Спектакль уже сыгран в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и Лондоне, и по нему мы начнем этим летом снимать музыкальный фильм. Было интересно исследовать в Нью-Йорке жизнь Бродвея, я познакомился с авторским мюзиклом Стинга «Последний корабль», с автором в главной роли в легендарном театре Нила Саймона. Там же мне показали легендарное фойе, в котором произошла первая репетиция Джинджер Роджерс и Фреда Астера. Был театр «На 5 Авеню» в Сиэтле, где создавались премьеры знаменитых мюзиклов и, наконец, Бродвейская неделя на Карибских островах вместе с компанией Playbill. Мне последовало много разных предложений о сотрудничестве и работе над проектами, которые настало время реализовывать.
 
– Значит Западу интересна русская режиссура? Чем?
– Наверное, тем, что мы сохранили школу. Мы заплатили за это высокую цену – в смысле времени, усилий, траты себя, своих эмоций, но мы ее сохранили. Ставя спектакли, я с огромной благодарностью вспоминаю своих педагогов в ГИТИСе, уроки по импровизации у Евгения Каменьковича, замечания Петра Фоменко, танец и понимание тела на уроках Аллы Сигаловой, сценическое движение, которое преподавал нам Николай Карпов, лекции по истории театра, которые вели Алексей Барташевич и Михаил Швыдкой. Но особенно я вспоминаю уроки по аналитическому разбору текста в маленьком составе режиссерской группы курса. Их вел Сергей Женовач. Спасибо ему. Думаю, вот за это нас и ценят.
 
– Можете ли сказать, что чем труднее времена, тем лучше в творчестве? 
– Вот ты сообщаешь знакомым: «Я еду в Крым», – а тебе: «А-а-а!» с оттенком осуждения. А другие «О-о-о!» – с восторженным одобрением. Я приехал и увидел, что здесь люди живут во всем этом. В том, что для нас всего лишь сюжет «правого» или «левого» медиа. У меня был опыт, когда я работал в Загребе, после распада Югославии. Люди очень хорошо помнили, что с ними было во время войны. Они мне рассказывали про бомбоубежище, где они скрывались от обстрелов. Было очень странно: в буржуазном Загребе люди говорили о войне, показывали: «Мы сюда бегали прятаться». А потом в Загреб приехал на гастроли Белградский театр, в первый раз после войны, и после спектакля мы все выпивали и беседовали в пабе «Талия». Сербы, хорваты, босанцы, герцоговинцы, словенцы и один русский. Этот паб был в подвале Молодежного театра и он тоже был убежищем во время бомбежек Загреба.
 
 Эта ночь была одним из самых ярких воспоминаний моей жизни, я тогда репетировал «Чайку» Чехова вместе с загребскими артистами, люди в пабе делились впечатлениями и в их огромных распахнутых глазах было достаточно места и для обиды, и для любви, и для взаимной нежности. Этот этап нам всем, я повторяю, всем предстоит пережить с Украиной. Всем и с обеих сторон. И он будет тяжелым и очистительным с обеих сторон, полон слез прощения и радости принятия вновь. Какие иные перспективы тут могут быть? Мы семья, а в семье люди не могут долго ненавидеть друг друга, даже пускай не понимают, встречаются только на поминках или свадьбах, а обнимаются и плачут только после третьей рюмки. Потому что это одна кровь. А кто эту одну кровь делит на разные – выродки! С любых сторон. Надо признавать свою вину и идти дальше – это жизнь. Иного пути нет. И начинать его надо тем, кто немного лучше видит будущее, лучше, чем политики и финансовые аналитики. Культура – это не часть политики. Политика – это часть культуры. Так устроена мировая цивилизация и незнание этого закона не освобождает от ответственности.
 
– Эзопов язык сегодня, наверное, это тот инструмент, без которого не обойтись художнику?
– Эзопов язык, иносказания, сатира расцветают, когда тебе запрещают сказать прямо, ты начинаешь придумывать другие пути. И даже от этого ты начинаешь получать некое эстетическое удовольствие. Вдруг иной раз настолько увлекаешься эстеткой, что забываешь о вопросах, которые решал. Достоевский – не бытописатель, он берет повседневную эмоцию и начинает ее раскручивать до размера черной дыры сознания. И в этом глубоко отражает нашу сегодняшнюю историю, с теми же социальными сетями, когда люди могут сцепиться из-за несуществующих вещей. Город Мордасов – «Фейсбук» – мордокнига. История банальна – бедную невесту мамаша сватает за богатого старика. Но что она при этом говорит, какие при этом аргументы приводит!  Какая  «эстетизация» собственных язв. Тот самый художественный прием Достоевского. Его персонаж  «Преступления и наказания» Мармеладов сидит в кабаке и говорит: «Полюбите нас грязненьких, ибо чистеньких нас всякий полюбит». Вот она –  вся прелесть вывихнутого сознания. Сознания, запутавшегося в собственных снах о собственном величии и низости. И в этих снах Москалева вымостила благими намерениями дорогу в ад! Но этого ли мы хотим, этого ли добиваемся, продавая душу ради счастья собственных детей? 
  • Нравится

Самое читаемое

  • «Театр лучше, чем телевизор, знает о том, чем живет страна»

    «Театрал» по традиции попросил критиков и экспертов подвести итоги сезона, определив успехи, поражения и тенденции. Сегодня – слово Павлу Рудневу, доценту ГИТИСа, зам. худрука МХТ им. Чехова по спецпроектам (мнения других экспертов читайте в ближайшие дни). ...
  • Приснилась Гурченко

    Редеет поколение, уходят друзья и коллеги, всё острее дефицит искренности. Стремительно растёт горечь накопления биографии. Забвение грустное, но… закономерное явление.   Мечты о бессмертии дико дифференцированы. ...
  • Константин Богомолов выпускает «Славу» в БДТ

    Режиссер Константин Богомолов готовит на Основной сцене БДТ им. Товстоногова постановку «Слава». Предпремьерным показом 8 июля театр завершит юбилейный 100-й сезон, премьера состоится осенью. «Слава» стала первой пьесой знаменитого поэта и сценариста Виктора Гусева, напомнили в пресс-службе БДТ. ...
  • Несвободное творчество

    В «Гоголь-центре» завершился сезон – первый сезон, который прошел в слишком тяжелых условиях. В августе 2017 года режиссер Кирилл Серебренников был арестован по подозрению в мошенничестве. Так называемое дело «Седьмой студии» уже стало притчей во языцех, в очередной раз продемонстрировав жестокость отечественной судебной системы. ...
Читайте также


Читайте также

  • В Театр.doc привезли спектакль о блокадном Ленинграде

    Московская премьера постановки о блокадном Ленинграде «67/871» немецкого режиссера Эберхарда Келера состоится в Театре.doc 14 и 15 июля. Спектакль по пьесе бывшего художественного руководителя театра Елены Греминой, которая ушла из жизни в мае 2018 года, основан на воспоминаниях очевидцев войны. ...
  • Самые громкие фестивали лета

    Летом в театре – «мертвый сезон». Правда, это только в России. За рубежом в июле и августе – самый разгар для театральных событий. Буквально в каждой стране проходит свой фестиваль искусств. Назовем лишь несколько. ...
  • В Мариинке вновь увидят «Пульчинеллу»

    Вечером 11 июля в Мариинском театре состоится премьера новой редакции балета «Пульчинелла». Изначально балетная постановка создавалась по заказу Сергея Дягилева для «Русских сезонов». Музыка была написана Игорем Стравинским, а автором декораций и костюмов стал Пабло Пикассо. ...
  • Парижская национальная опера выступит в Новосибирске

    Балетная труппа Парижской Национальной оперы 11 и 12 июля выступит на сцене Новосибирского театра оперы и балета. Об этом сообщает пресс-служба НОВАТа.   «Прославленная европейская балетная труппа представит программу из четырех одноактных балетов, поставленных современными хореографами. ...
Читайте также