«Никогда не думал, что буду петь в опере»

Народный артист СССР Зураб Соткилава

 
В декабре на церемонии вручения премий «Звезда Театрала» Зураб Соткилава посвятил музыкальные номера «Легенде сцены» Инне Чуриковой. Выступление вызвало широкий резонанс, поэтому журналист «Театрала» с удовольствием встретился с Зурабом Лаврентьевичем, который является не только прославленным артистом, но и самым долгопоющим грузином на территории Российской федерации…
 
– Зураб Лаврентьевич, начну с наболевшего: прочитала недавно, что вы давно не бывали в Абхазии и Грузии. В это не верится: широко известна преданность кавказского человека к своим корням…
– Я скучаю по родине, по местам моего детства, но так сложилось, что 300 тысяч моих соотечественников в свое время выгнали из Абхазии и не пускают обратно. И если я туда поеду, представители моей нации, из тех, кого выгнали, меня не поймут –скажут: «Пусть Соткилава сделает так, чтобы и нас тоже пустили». Но я не в силах этого сделать, от меня это не зависит. И чтобы никого не обидеть, ни в Грузию, ни в Абхазию я не еду.
Международные конфликты – это все звенья одной цепи. Мне порой кажется, что человечество не умнеет, а, наоборот, глупеет. Причин много, но одна из них, безусловно, в том, что заметно снизилась роль просвещения. Я по студентам сужу: как мало они читают! Интернет, гаджеты свели поиск информации к нажатию одной кнопки. Наверное, это хорошо, но нарушается системность мышления. Конечно, «Анну Каренину» можно пересказать и языком комикса, но суть классического произведения от этого потеряется. Дело ведь не столько в сюжете, сколько в тех чувствах, которые переживает читатель. А их ни один комикс передать не сможет…
– А в консерватории изменилось ли что-то за те сорок лет, что вы там преподаете?
–  Многое изменилось. Когда в 1976 году меня в числе других солистов Большого театра – Владимира Атлантова, Тамары Милашкиной, Юрия Мазурока, Евгения Нестеренко и Елены Образцовой – пригласили в Московскую консерваторию, это было потрясающее время. Какие талантливые, творческие люди! Правда, они ушли и в итоге остался я один. А потом и меня выгнали...
Но вот я снова здесь и с сожалением вижу, что многое изменилось не к лучшему. И, самое обидное, что хорошие талантливые ребята не могут здесь заниматься, поскольку бюджетных мест мало, а на платном отделении нужно заплатить 600 тысяч рублей, что под силу далеко не всем. Впрочем, это не вина консерватории: это, по-прежнему, звенья единой цепи. Сейчас такая ситуация во всей системе образования.
– Самое печальное, что за этими финансовыми обстоятельствами стоят судьбы людей, которые хотят учиться…
– У меня под контролем был потрясающий мальчик из Самары, который хотел перевестись в Москву. Но когда ему сказали, сколько нужно заплатить, он переводиться не стал. И этим летом тоже были два замечательных тенора, но они ушли туда, где можно учиться бесплатно. Жаль, что такая высокая плата отбрасывает талантливых ребят.
Но я все равно люблю консерваторию. Это моя жизнь. А мои студенты – это мои дети. Когда я с ними, мне кажется, я такой же молодой, как они.
– Не чувствуете усталости? Ведь воспитать оперного певца – это титанический труд.
– Моя преподавательская деятельность доставляет мне удовольствие. Хотя, безусловно, это огромная ответственность, потому что я должен дать человеку специальность, которая определит его дальнейшую жизнь. Именно поэтому в моей практике были случаи, когда я отказывался брать ученика и говорил, что ему не стоит заниматься вокалом. Они, конечно, обижаются, ведь каждый считает себя гением. А действительно состоявшиеся артисты, которые поют во всех театрах мира, никогда не обидятся на критику, поскольку всё про себя знают. Я занимаюсь с вокалистами, обладающими разным тембром, но больше всех люблю теноров, потому что это самый трудный голос. К тому же, хороших теноров сейчас мало. Даже Большой театр тенорами не может похвастаться: они наперечет.
Сегодня любой крупный российский театр вместо того чтобы растить своих солистов, приглашает певцов со стороны, которых даже не слышно из зрительного зала. Однажды я сказал директору одного такого театра: «Как можно ставить «Кармен», если у вас в труппе нет ни Хозе, ни Кармен, ни Эскамильо?» Может эти певцы в других залах хорошо звучат. Но у вас огромное пространство. Здесь нужен артист не только с голосом, но и с полетным звуком».
– Полетный звук – это что значит?
– Это когда голос певца летит в зал без нажима. Причем, голос не обязательно должен быть мощным. Вот, например, выдающийся баритон Юрий Мазурок. Голос у него был небольшой, но певец никогда его не форсировал, давал звука ровно столько, сколько нужно, чтобы этот голос летел и заполнял зрительный зал. Сейчас таких мало, а между тем оперный певец должен петь сам. Микрофон – это для эстрады, там он просто спасает певцов, которые, к сожалению, в большинстве своем, не имеют музыкального образования. Я вообще был потрясен тем, что многие эстрадные певцы не могут спеть целиком всю фразу. Они поют буквально по две ноты, а потом все это склеивают. Но зато у них целая армия поклонников, поскольку главное не талант, а раскрутка…
У оперных певцов тоже всегда были поклонники и даже фанатки. Достаточно вспомнить враждующих между собою «лемешисток» и «козлисток». А у вас были такие оголтелые почитатели?
– Поклонники были и есть до сих пор. Но в оперном мире все держится в интеллигентных рамках. Приходят в театр, ждут с цветами после выступления. Хотя помню, когда пел в Глазго, поклонники подхватили меня и таскали на руках, да так рьяно, что порвали мне брюки.
Но такое может быть только на концертах, в серьезных залах такого не бывает. И в России такого не было никогда. Конечно, красотой я не отличаюсь, поэтому толпами за мной никогда не ходили. Но всегда брал голосом.
Думали в юности, что однажды станете всемирно известным певцом?
– Я никогда не был мечтателем. Никогда не задумывался о том, что будет. Мне нравилось тренироваться, я тренировался. Мне нравилось играть в футбол, я играл. Сначала за юношескую сборную, затем за взрослую. В 16 лет меня взяли в тбилисское «Динамо». Потом я стал капитаном сборной Грузии, и мы выиграли чемпионат Советского Союза. И я горжусь этим чемпионским званием.  
Никогда не предполагал, что буду петь в опере. Но так случилось, что стал петь. Не думал, что меня возьмут в Тбилисский театр оперы и балета и не мечтал, что буду петь в Большом театре. Но все это произошло. Правда, одна мечта у меня все-таки была – петь так, как поют мои любимые певцы, записи которых я слушал в юности. Это, конечно, Беньямино Джильи, которому я подражал. Но таких, как он, не будет никогда. Это явление природы. Раз случилось – и всё. А как непревзойденно он пел в операх Верди...
Можно сказать, что и к этой мечте вы приблизились. Ведь именно за блестящую трактовку произведений Верди вас избрали почетным членом Болонской академии музыки... 
– Этого могло и не случиться, потому что это был 1980 год, Советский Союз. Когда стало известно, что меня хотят избрать почетным членом Болонской академии, сопровождавший нас сотрудник КГБ посоветовал сразу не соглашаться, а подождать решения руководства страны. Позвонили министру культуры Демичеву, и он отправился за советом к Брежневу. И вдруг, вопреки моим ожиданиям, Брежнев одобрил это предложение. Как позже мне рассказывали, они с Демичевым решили так, что, мол, Советский Союз все ругают, а тут нашего оперного певца выбирают почетным членом итальянской академии. Брежнев распорядился даже, чтобы эту новость осветило советское телевидение.
– Никогда не думали остаться в какой-нибудь стране?
– Мне предлагали жить в девяти странах. Первое предложение было из Испании, когда я выиграл там Гран-при. Но я подумал: а что я буду там делать? Потом приглашали в Германию, Америку, в Италию. В Болонье у меня был Клуб любителей Соткилавы – 100 человек, которые устраивали вечеринки, прослушивали мои записи, ходили на мои спектакли. И я ходил к ним в этот клуб, общался с поклонниками.
– Но предпочли Россию…
– Когда я два года жил и учился в Милане, то понял, что за пределами России у людей совершенно другие ценности. Там не думают, хороший ты человек или плохой, а думают, что от тебя можно взять. Какая польза от дружбы с тобой. Там у каждого свой круг общения. И когда я понял отношения людей, меня потянуло на родину.
Судьба…
– Да.
– А судьбоносные встречи в вашей жизни наверняка ведь тоже случались?
– Был человек, которого я всегда буду помнить, – это Борис Александрович Покровский. Он постоянно и досконально работал со мной, устранял даже кажущиеся на первый взгляд не существенными моменты. Например, избавил меня от привычки размахивать руками во время выступлений, научил стоять на сцене и ходить так, чтобы концентрировать на себе внимание зрителей.
Покровский старался найти самый точный образ не только для солистов, но и для второстепенных исполнителей.Некоторые артисты были недовольны, что им приходится много двигаться, бегать по сцене. Но это была не прихоть режиссера. Я всегда привожу в пример Станиславского, которого актеры однажды спросили: «Для чего вы заставляете нас столько бегать? Итальянцы стоят и поют». На что он ответил: «Вот когда научитесь петь, как итальянцы, тоже будете стоять».
Покровский хотел, чтобы каждый второстепенный персонаж не сливался с толпой, чтобы у него была своя мизансцена. И я считаю, что это был высший режиссерский пилотаж. Потому что главная фигура в опере – певец, тот, кто звуком выражает образ. Все решает голосовая палитра, а не беготня и кувыркания на сцене, которые так любят нынешние режиссеры. 
  • Нравится

Самое читаемое

  • «Театр лучше, чем телевизор, знает о том, чем живет страна»

    «Театрал» по традиции попросил критиков и экспертов подвести итоги сезона, определив успехи, поражения и тенденции. Сегодня – слово Павлу Рудневу, доценту ГИТИСа, зам. худрука МХТ им. Чехова по спецпроектам (мнения других экспертов читайте в ближайшие дни). ...
  • Константин Богомолов выпускает «Славу» в БДТ

    Режиссер Константин Богомолов готовит на Основной сцене БДТ им. Товстоногова постановку «Слава». Предпремьерным показом 8 июля театр завершит юбилейный 100-й сезон, премьера состоится осенью. «Слава» стала первой пьесой знаменитого поэта и сценариста Виктора Гусева, напомнили в пресс-службе БДТ. ...
  • Эрдоган остановил работу турецких театров

    Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган 11 июля издал приказ, согласно которому прекращается финансирование театров, отменяются все спектакли, гастроли и любая другая творческая деятельность. Также приказ требует расторжения контрактов с артистами. ...
  • Приснилась Гурченко

    Редеет поколение, уходят друзья и коллеги, всё острее дефицит искренности. Стремительно растёт горечь накопления биографии. Забвение грустное, но… закономерное явление.   Мечты о бессмертии дико дифференцированы. ...
Читайте также


Читайте также

  • Александр Ширвиндт отмечает День рождения

    В четверг, 19 июля, народному артисту России, художественному руководителю Театра сатиры Александру Ширвиндту исполнилось 84 года. Дата некруглая, но внушительная. Как говорит именинник, «когда произносишь эту цифру, то в речи еще проскакивает, но на бумаге хочется заклеить». ...
  • Футбол на бис

    В нашей стране (боюсь, что не только в нашей) в проблемах театра, кино и футбола разбираются все кому не лень. О коллайдере, например, стыдливо помалкивают, ибо даже не понимают, с какой стороны к нему подступиться. А если вдруг вспоминают о гении Перельмана, то боясь обмолвиться о загадочности открытой им формулы, жлобски негодуют, что он отказался от миллиона долларов и кормит старушку-мать кефиром с булочкой. ...
  • Два Городницких в одном

    Уже второй год Россия 18 июля будет отмечать День рождения своего поэта Евгения Евтушенко без самого поэта. И уже второй год невозможно смириться с тем фактом, что на сцену Политехнического, как это было много лет подряд, или на другую сцену, как это происходило в последние годы, не выйдет Евгений Александрович. ...
  • Театр одного гения

    13 июля Петру Фоменко исполнилось бы 85 лет. В память о выдающемся режиссере напомним читателям очерк актрисы Театра им. Вахтангова Галины Коноваловой (1916-2014), написанный в 2014 году для своей авторской рубрики «Легенда сцены». ...
Читайте также