Недоношенная обезьяна

«Ричард III», Пермский Театр-Театр

 
В Перми шекспировскую хронику поставил молодой и очень разноплановый постановщик Андреас Мерц-Райков – немецкий режиссер, работающий много в России, пытающийся – быть может, запоздало – работать в преображенной временем эстетике и театральной этике Бертольта Брехта. Андреас впервые в Перми получил большую площадку, и это доверие оказалось оправдано: в большой форме Мерцу есть куда развернуться.
Это большеформатный визуальный театр с крупными актерскими работами, в котором хроника Шекспира оказывается укором, рифмой к современным политическим системам. Брехт помогает обнаружить в Шекспире актуальное звучание, масштаб, соразмерный не вечности, а дню сегодняшнему. В предыдущей работе для Театра-Театра Андреас Мерц ставил «Согласный / Несогласный» Брехта, где решал вопрос, как у очень хороших, светлых и настроенных на добро людей зарождается зло. Где та точка невозврата, когда разворачивание механизма зла уже неостановимо. Брехт верил в пьесу как имитацию исторического процесса, в драматическую конструкцию, где в сжатой, обозримой форме можно постигать порядок вещей, причинно-следственную связь.

Точно таким же исследованием механизма зла оказывается спектакль по Шекспиру. Ричард Глостер – бездарный, серый, неуверенный в себе монарх. Его слабость наглядна и очевидна – на афише спектакля кабан в жабо. Но очевидно и то колоссальное влияние, которое оказывает Ричард III на аудиторию. Об этом пишет и Андреас в программке: зритель, пришедший в театр развлекаться, постепенно понимает, что сам стал жертвой маньяка, что все убийства и насилия, попрание исключительной человеческой природы происходит и с его, зрителя, молчаливого согласия.
Этот механизм покорности злу оказывается визуализирован на сцене. Жестоким образом убит Клэранс (Дмитрий Васёв), уничтожен Эдвард (Илья Линович) – реакция среды минимальна. По покатому подиуму сцены скатываются трупы к авансцене, а находящаяся наверху сбившаяся в стайку знать просто застывает на время, взирая завороженно и благоговейно на убийцу и ожидая нового удара: кого еще выхватит из толпы механический кулак бездарного и безалаберного бича божьего.

Зло, которое можно распознать и обезоружить, поддерживается обществом, легимитизируется. (Вспомним истинное название пьесы Брехта «Карьера Артура Уи» – карьера, которую не смогли остановить.) Тот, кто посягает на власть, кто поднял палку, пользуется безграничным доверием общества, согласно формуле, которая поименована Стокгольмским синдромом. Когда толпа бездействует, действует только один человек – Ричард, возвышающийся над внушаемым большинством как мясник, окруженный кровавыми тенями и мрачной музыкой Генри Перселла.

Ричарду не стоит огромных трудов забивать людей – они как жертвы готовы к расправе, готовы отдать свою свободу узурпатору. Мир наивен, раскинулся как жертва. Жажда умереть сродни сексуальному желанию. Ричард только касается Леди Анны рукою – и Леди Анна (Ирина Максимкина) тут же сама умирает, обвисает. Каким бы ни было насилие и орудие насилия, всё в конечном итоге решают люди, склонные искать этому насилию какое-либо оправдание, принимающие его как (историческую) необходимость. Каким бы уродом не был Ричард III, его тираном делает среда, прощающая порок венценосному монарху, поставляющая очередных жертв вампиру-дракону.
У премьера пермского театра Михаила Чуднова Ричард Глостер вышел ролью незаурядной. Ричард лишен магического и мистического ореола – ничем не способен он внешне, голосово или интонационно зацепить партнера. Говорит: «Я так уродлив, так увечен», – и вызывает только дежурное сочувствие, потому что говорит эту фразу как жалующийся человек, гадкий в своей неполноценности, ущербности. Но эта неполноценность – не физическая, а внутренняя: Ричард III словно не довоплотился в бытии, словно еще не рожден или недоразвит. Ницше где-то сравнивает человека с недоношенной обезьяной – Михаил Чуднов играет Ричарда где-то рядом с этим образом. Инвалидность внутреннего свойства, выражающаяся в мелкости пластики, негромкой, прерывистой, смущающейся речи, словах, произнесенных таким образом, словно Ричард выпрашивает реакцию у зрителя. Герой словно не может довоплотиться, совпасть с собой, обрести уверенность хоть в чем-нибудь. Горб, хромая нога были бы определенными атрибутами конкретной брутальной телесности: но этот Ричард III бледен и немочен, как рожденный в пробирке гомункулус, заморыш; как человек, который не вполне владеет своим телом. Когда приходит время Ричарду III надеть приличествующие мужчине, королю доспехи, латы будут висеть на теле тщедушного короля как обгоревшая, отслаивающаяся кожа. И штаны носить не умеет – волочатся за ним, и корона словно не его, спадает. В исполнении Михаила Чуднова Ричард III – не английский монарх, а Король Убю, случайно получивший власть.

В своих контактах с обществом Ричард III ищет любой поддержки своим действиям. Заглядывает в глаза, чтобы получить одобрение, или, наоборот, скользит по глазам подданных, чтобы увидеть в их взоре подвох или осуждение, как нашкодившая собака. И сопротивления не находит. Когда говорит речь, направляет ее внутрь себя, словно бы себя, прежде всего, убеждает в том, что сказано. Завирается, вешает слова как вериги. Неуверенность – это его конек, который станет в дальнейшем как бы внутренним оправданием своего кровавого поведения. Неуверенность речи и психофизики Ричарда III подтверждается тонкой борьбой артиста с самим собой, словно бы актерский организм Чуднова постоянно борется с телом и речевым аппаратом, который «сбоит», проявляет себя неожиданно и странно. Ричард III – человек шизоидного типа. Убийства совершаются словно случайно, «от неуверенности в завтрашнем дне», неловко, робко, словно, убивая, Ричард III как бы довоплощает себя в бытии, доутверждает. Одно из убийств завершается характерным актом самоуничижения: Ричард III, встав в соответствующую позицию поломойки, затирает за собой пролитую кровь.

В молчании, безропотности толпы Ричард III утверждается в правильности своих действий. И даже, скорее всего, думает, что его убийственная политика является социальным заказом. Сам не обладая никакими магическими свойствами, он твердо знает, что магической является сама власть и (любой) человек во власти – паук парализует страхом.

Ричард знает, как использовать двуличную природу людей. Его наперсник Рэтклиф (Александр Сизиков) участвует в зверствах Ричарда, как говорится, «не в службу, а в дружбу»: мучает явно со сладострастием, наслаждается видами униженного и изувеченного человеческого тела, готов на все, потому что ожесточен на весь мир. Такой человек очень нужен монарху – будет бежать впереди паровоза. Герцога Бакингема, выполняющего в спектакле Андреаса Мерца роль этакого политтехнолога при Ричарде, конструктора властной вертикали, играет Наталья Макарова, и эта перверсивность, гендерный перевертыш точно так же нужны Ричарду как человеческая аномалия с отсутствующим понятием нормы, со смещенным сознанием.
Что еще может остановить тирана-мясника? Он сам, когда теряет чувство опасности. Когда неуверенность, которой всё словно оправдывается, становится крепкой уверенностью. Нецельность вдруг обретает кривую, косую, но монолитность, цельность. Но еще Ричарда III могут уязвить и женщины. Лидия Аникеева в роли королевы-матери Елизаветы укоряет Ричарда моральной проповедью: поставленная Мерцом мизансцена словно сошла с подмостков классицистского старого театра, с нормативностью и увещеваниями, мелодией речи, мелодекламационным эффектом. И перед своей смертью Леди Анна тоже уязвляет Ричарда – сокрушает уродца эффектной телесностью, дерзкой, бесстрашной красотой, тонкостью манер, ядовитым артистизмом и – главное – уверенностью, тем, чего так не достает монарху. Так – увы, на самой кромочке своей смерти – реальность побеждает голографию, оригинал – копию.
  • Нравится

Самое читаемое

  • «Театр лучше, чем телевизор, знает о том, чем живет страна»

    «Театрал» по традиции попросил критиков и экспертов подвести итоги сезона, определив успехи, поражения и тенденции. Сегодня – слово Павлу Рудневу, доценту ГИТИСа, зам. худрука МХТ им. Чехова по спецпроектам (мнения других экспертов читайте в ближайшие дни). ...
  • Константин Богомолов выпускает «Славу» в БДТ

    Режиссер Константин Богомолов готовит на Основной сцене БДТ им. Товстоногова постановку «Слава». Предпремьерным показом 8 июля театр завершит юбилейный 100-й сезон, премьера состоится осенью. «Слава» стала первой пьесой знаменитого поэта и сценариста Виктора Гусева, напомнили в пресс-службе БДТ. ...
  • Эрдоган остановил работу турецких театров

    Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган 11 июля издал приказ, согласно которому прекращается финансирование театров, отменяются все спектакли, гастроли и любая другая творческая деятельность. Также приказ требует расторжения контрактов с артистами. ...
  • Приснилась Гурченко

    Редеет поколение, уходят друзья и коллеги, всё острее дефицит искренности. Стремительно растёт горечь накопления биографии. Забвение грустное, но… закономерное явление.   Мечты о бессмертии дико дифференцированы. ...
Читайте также


Читайте также

  • «Карпа отмороженного» привезли в Китай

    В среду, 19 июля, картину «Карп отмороженный» представят в Пекине на Фестивале российского кино, который проходит с 13 по 28 июля в двух китайских городах (Пекине и Ухани). Фестиваль проводится в рамках международного культурного сотрудничества в области кино между Россией и Китаем. ...
  • «Пиковая дама» покорила Пекин

    Театральная фантазия Казанского БДТ им. Качалова «Пиковая дама» в июле была трижды сыграна на международном фестивале в Пекине, цель которого – демонстрировать китайскому зрителю произведения европейского театра. ...
  • В Театр.doc привезли спектакль о блокадном Ленинграде

    Московская премьера постановки о блокадном Ленинграде «67/871» немецкого режиссера Эберхарда Келера состоится в Театре.doc 14 и 15 июля. Спектакль по пьесе бывшего художественного руководителя театра Елены Греминой, которая ушла из жизни в мае 2018 года, основан на воспоминаниях очевидцев войны. ...
  • Самые громкие фестивали лета

    Летом в театре – «мертвый сезон». Правда, это только в России. За рубежом в июле и августе – самый разгар для театральных событий. Буквально в каждой стране проходит свой фестиваль искусств. Назовем лишь несколько. ...
Читайте также