Борис Мездрич

«Государство должно защищать интересы театров»

 
Предварительные итоги зрительского голосования по лонг-листу «Звезды Театрала» показали, что в номинации «Любимый театр (Лучший директор)» в лидеры наряду с директором Театра Вахтангова выбился экс-директор Новосибирского театра оперы и балета. «Театрал» дозвонился до Бориса Мездрича и узнал, в какой мере он готов доверять зрительскому сообществу, как относится к сегодняшней культурной политике и в какой форме поддерживает отношения с Минкультом.
— Борис Михайлович, вы, наверное, уже знаете, что, когда случилась вся эта история с «Тангейзером», зрители стали активно предлагать вашу кандидатуру на премию «Звезда театрала» (в номинации «Лучший директор»). Это премия зрительских симпатий. Результат мы пока не знаем: голосование продолжается, но столь активная зрительская поддержка, наверное, не может не радовать…
— Думаю, это говорит о том, что профессиональная работа, если она получается и хорошо сделана, и я говорю не только о «Тангейзере», но о театре в целом, всегда вызывает отклик. И у профессионального сообщества, и у зрителей.

— Выходит, чиновники обошлись с вами не очень хорошо, а зрители все понимают?
— Заблуждаться могут все. И публика, и чиновники. Вопрос в том, меняется ли эта точка зрения со временем. Либо люди начинают понимать, что заблуждались, и тогда на свет появляется истина, и есть смысл надеяться, что все не так плохо. Но если же такой процесс, осмысления и переосмысления не происходит, то ситуация может быть близкой к безнадежной. Вот такой диапазон.

— Поделитесь, как сейчас складывается ваша судьба? Нашли ли место?
— Пока нет, я занимаюсь самоподготовкой. Это очень полезная процедура в любое время и в любом возрасте. Например, вот даю вам интервью — это тоже самоподготовка.  Переговоры, конечно, идут, но о результатах говорить рано.

— А что же случилось на самом деле в Театре на Литейном? Уж очень странная вышла история.
— Жизнь рассудит, что там на самом деле произошло. Я пока этот сюжет комментировать не хочу, и даже больше — не могу. А там дальше посмотрим.

— Тогда хочу вас спросить как театрального менеджера. Последнее время кипят не театральные страсти. Суды, активисты… Театр болен?
— Думаю, здесь надо обратить внимание не столько на театр, сколько на общество. Необходимо увидеть, что в отсутствие специальной культурной политики, диктатуры — в хорошем смысле этого слова, — всегда находятся силы, которые это место займут. И поддерживая эти силы, мы можем очень быстро прийти к крайне негативным результатам. Театр — лишь один из индикаторов, где-то может быть просто более заметный, поскольку такие истории в театре — это публичные истории. Так что я призываю увидеть, как в пространство общественной жизни вторгаются силы, которые не готовы и не имеют на это права ни по Конституции, ни по подготовке, как формально говорят, персонала.

— Какие силы вы имеете ввиду? Чиновники, РПЦ?
— Те, которые активно действовали и продолжают действовать, в частности, с «Тангейзером», и не только. Нужно, чтобы у этих сил не было головокружения от успехов. Надо бы как-то объяснить, что их никто не приглашал на эту роль. Я никого не называю. Но предлагаю поразмыслить на эту тему.

— А как быть со зрительской силой? Не так давно директора театров выступили против законопроекта Минкультуры, согласно которому состояние театра, как художественное, так и хозяйственное, будет оценивать зритель.
— Конечно, мы делаем спектакль для зрителя, и без его участия спектакль в принципе не может состояться. Но надо так же понимать, что зритель — это не однородное сообщество, а многослойное, с разными интересами, интеллектом и художественным, театральным опытом. Если понимать публику как совокупность различных параметров зрительского сообщества, тогда можно использовать это и принимать во внимание. А если воспринимать зрителя как единое, железобетонное мнение, тогда будет труба. Мы понимаем, что есть постоянный зритель, который ходит на все премьеры сезона, есть профессиональный зритель, который так или иначе связан с театральной деятельностью, и есть массовый, который 1-2 раза в сезон посещает театр. Точка зрения каждой из этих групп может быть различна, и ее нужно учитывать. Точка зрения профессионального и постоянного зрителя — особенно важна, поскольку именно через этих людей массовый зритель приходит в театр. И в этом нет ничего нового, любой директор вам скажет, что всегда обращал на это внимание и работал со зрительской аудиторией. Но  надо ли формализовывать такие вещи — вопрос спорный. Это надо обсуждать с профессиональным сообществом, прежде всего. И спешить тут нельзя. А уж тем более решать судьбу руководителя таким образом. Это категорически неправильно.

— Еще особенное значение в этом законопроекте уделяется оценке буфета и туалетов… Театр действительно начинается с вешалки? 
— Это правильно. Потому что условия, при которых зритель приходит в театр, начиная от покупки билета и заканчивая буфетом — действительно очень важны. Мы это всегда знали. Например, в Новосибирском театре оперы и балета мы сами организовывали бесплатный автобус в Академгородок, который увозил зрителей после каждого вечернего спектакля. Это 30 км от Новосибирска, но мы понимали, что зрители из Академгородка — как раз категория постоянных зрителей, мнение которых нас интересует.

— А как быть с той категорией, которые приходят пусть даже на очень талантливый, но эксперимент, и начинают возмущаться, что такого театра быть не должно?
— Совсем недавно в Новосибирске прошел суд: одна из зрительниц подала иск к театру, основываясь на законе о правах потребителя. Ей показали не того «Тангейзера», на которого она покупала билет. И она потребовала от театра показать классическую, как она говорит, постановку.  Суд этот иск отклонил.  Так же, как в случае с решением мирового суда по «Тангейзеру». Мы видим, что судебная власть абсолютно профессионально работает с законодательством на эту тему и не принимает решений, которые сужали бы художественное пространство театра.

Надо понимать, что любая трактовка — это из разряда вкуса. А театр имеет полное право на свободу творчества. И если это право будет чем-либо ограничено, и суд начнет набирать прецеденты… К слову, аналогичное судебное решение было принято в связи с постановкой Дмитрия Чернякова «Руслан и Людмила» в Большом театре. Вот так и должно государство защищать интересы театров, выступая против безграмотных и абсолютно безосновательных требований отдельно взятых людей. И надо учитывать, что правоприменительной практики по таким темам практически нет. Значит художественная целесообразность – не предмет судебного рассмотрения.

— Но все-таки эксперимент эксперименту рознь. Как быть, если режиссер все-таки переступил грани разумного? Никто не должен ему на это указывать?
— В Конституции Российской Федерации очень четко зафиксировано, что нельзя делать ни в коем случае. Это разжигание национальной розни, порнография, пропаганда насилия и войны, и так далее. Все остальное — вопросы за пределами этих требований. Если режиссер предлагает необычную трактовку, и она не нарушает конституционные нормы, значит, она имеет право на существование. Если спектакль сделан хорошо, то он будет жить долго. А если же в художественном плане постановка беспомощна, зрители сами от нее откажутся. Примеров тому масса.

В этом и есть смысл репертуарной политики любого театра, чтобы сочетать спектакли, имеющие традиционное исполнение, и спектакли нового, оригинального характера. Это-то как раз и интересно: массовый зритель придет на привычное, а подготовленный зритель — на экспериментальные работы. 

— Именно такую политику вы и вели в Новосибирском театре оперы и балета. Что там сейчас происходит, следите?
— Относительно. Я и так знаю, что там будет дальше происходить, мне уже все понятно. Но говорить про это, пожалуй, не буду. Жизнь покажет, какие там будут перемены.

— А с министром Мединским и в целом Министерством культуры отношения поддерживаете?
— Поддерживаю. Недавно вот принимал участие в общественных слушаниях по «Золотой маске».  Было бы неплохо прописать в правилах премии гастроли по России для победителей. Чтобы лучшие спектакли могли посмотреть по всей стране. Но главная проблема, на самом деле, в другом. Например, в том, что экспертный совет балета, к слову, отбирает на премию больше половины западных переносов. А «Щелкунчик» Вайнонена, например, им не подходит, поскольку его в России уже видели. Выходит, что правила действуют одни — номинироваться должны лучшие спектакли прошедшего года, а на деле российские переносы, очень талантливые, в конкурс не проходят. Не интересно. Вот это — главное, именно с этим надо что-то делать.

— После «Тангейзера» рядом с вашим именем все чаще упоминают «скандальный». Скандалы помогают карьере? Или лучше жить тихо?
—  То, что произошло с «Тангейзером», я скандалом не считаю, и мне не нравится эта формулировка. Это ведь не скандал, а нормальная, профессиональная работа театра. Она ни сколько не выпадает в сторону. То, что театр попал в эпицентр разнообразных общественных интересов, говорит о том, что художественные предложения театра вызвало значительный общественный резонанс. И это хорошо, это показало, что такой процесс, такие разногласия в обществе есть, об этом надо говорить, а не скрывать. Так что это не скандал. Это — совершенно другой, крайне полезный процесс в обществе. Вот и все.

  • Нравится


Самое читаемое

  • Марина Брусникина стала худруком театра «Практика»

    Режиссер Марина Брусникина назначена художественным руководителем Московского театра «Практика». Об этом «Театралу» сообщили в пресс-службе театра. Ранее «Практику» возглавлял Дмитрий Брусникин, он ушел из жизни 9 августа. ...
  • Александр Калягин: «Надеюсь, что Кончаловский получит более верную информацию»

    Прежде всего хочу сказать, что я не против, а рад, что может возникнуть новая премия. Как говорят, много денег не бывает, так и много премий не бывает. Не вижу ничего плохого, что кто-то из коллег будет поощрен этой новой премией. ...
  • Минкульт запретит артистам увольняться за месяц до выступления

    Минкультуры намерено обязать артистов уведомлять о своем увольнении в письменной форме не позднее, чем за месяц до планируемого выступления. Соответствующие поправки будут внесены в Трудовой кодекс РФ. «В целях исключения срыва показов театральных постановок и цирковых номеров предусмотрена норма, согласно которой творческий работник имеет право расторгнуть трудовой договор по своей инициативе, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее чем за один месяц, за исключением случаев, когда трудовой договор заключен на срок менее четырех месяцев», - сообщили ТАСС в пресс-службе Минкультуры. ...
  • Марк Захаров: «Есть вещи, которые меня пугают»

    В субботу, 13 октября, художественному руководителю «Ленкома» Марку Захарову исполняется 85 лет. Однако юбилей – это всего лишь формальный повод напроситься на интервью к режиссеру, который всегда ироничен и мудр в рассуждениях и оценках. ...
Читайте также


Читайте также

  • Сергей Безруков отмечает юбилей

    Одному из самых популярных и любимых публикой актеров Сергею Безрукову исполняется 45 лет. По традиции день рождения артист всегда проводит на сцене, общаясь с публикой в формате творческой встречи. Но на этот раз его поклонников ждет сюрприз. ...
  • «Никогда не забуду спектакль в Афганистане после бомбежки»

    Художественный руководитель Bond Street Theatre (США) Джоанна Шерман долгие годы занимается театром в горячих точках. И утверждает, что в момент социальных катастроф театр может лечить и придавать силы. Некоторыми деталями своей работы режиссер поделилась с участниками международного фестиваля «Минифест», который проходит в эти дни в Ростове-на-Дону. ...
  • «Мы не хотим Трампа, но хотим хороший театр»

    Американский режиссер Патрик Шарратта в России впервые. Его визит на фестиваль «Минифест» (проходит в Ростове-на-Дону) стал важным событием для театральных деятелей, поскольку Патрик уже не первый год подряд представляет интересы детского театра в ООН (официально его должность называется руководитель проектов World Development Foundation, INC). ...
  • Марк Захаров: «Есть вещи, которые меня пугают»

    В субботу, 13 октября, художественному руководителю «Ленкома» Марку Захарову исполняется 85 лет. Однако юбилей – это всего лишь формальный повод напроситься на интервью к режиссеру, который всегда ироничен и мудр в рассуждениях и оценках. ...
Читайте также