Борис Мездрич

«Государство должно защищать интересы театров»

 
Предварительные итоги зрительского голосования по лонг-листу «Звезды Театрала» показали, что в номинации «Любимый театр (Лучший директор)» в лидеры наряду с директором Театра Вахтангова выбился экс-директор Новосибирского театра оперы и балета. «Театрал» дозвонился до Бориса Мездрича и узнал, в какой мере он готов доверять зрительскому сообществу, как относится к сегодняшней культурной политике и в какой форме поддерживает отношения с Минкультом.
— Борис Михайлович, вы, наверное, уже знаете, что, когда случилась вся эта история с «Тангейзером», зрители стали активно предлагать вашу кандидатуру на премию «Звезда театрала» (в номинации «Лучший директор»). Это премия зрительских симпатий. Результат мы пока не знаем: голосование продолжается, но столь активная зрительская поддержка, наверное, не может не радовать…
— Думаю, это говорит о том, что профессиональная работа, если она получается и хорошо сделана, и я говорю не только о «Тангейзере», но о театре в целом, всегда вызывает отклик. И у профессионального сообщества, и у зрителей.

— Выходит, чиновники обошлись с вами не очень хорошо, а зрители все понимают?
— Заблуждаться могут все. И публика, и чиновники. Вопрос в том, меняется ли эта точка зрения со временем. Либо люди начинают понимать, что заблуждались, и тогда на свет появляется истина, и есть смысл надеяться, что все не так плохо. Но если же такой процесс, осмысления и переосмысления не происходит, то ситуация может быть близкой к безнадежной. Вот такой диапазон.

— Поделитесь, как сейчас складывается ваша судьба? Нашли ли место?
— Пока нет, я занимаюсь самоподготовкой. Это очень полезная процедура в любое время и в любом возрасте. Например, вот даю вам интервью — это тоже самоподготовка.  Переговоры, конечно, идут, но о результатах говорить рано.

— А что же случилось на самом деле в Театре на Литейном? Уж очень странная вышла история.
— Жизнь рассудит, что там на самом деле произошло. Я пока этот сюжет комментировать не хочу, и даже больше — не могу. А там дальше посмотрим.

— Тогда хочу вас спросить как театрального менеджера. Последнее время кипят не театральные страсти. Суды, активисты… Театр болен?
— Думаю, здесь надо обратить внимание не столько на театр, сколько на общество. Необходимо увидеть, что в отсутствие специальной культурной политики, диктатуры — в хорошем смысле этого слова, — всегда находятся силы, которые это место займут. И поддерживая эти силы, мы можем очень быстро прийти к крайне негативным результатам. Театр — лишь один из индикаторов, где-то может быть просто более заметный, поскольку такие истории в театре — это публичные истории. Так что я призываю увидеть, как в пространство общественной жизни вторгаются силы, которые не готовы и не имеют на это права ни по Конституции, ни по подготовке, как формально говорят, персонала.

— Какие силы вы имеете ввиду? Чиновники, РПЦ?
— Те, которые активно действовали и продолжают действовать, в частности, с «Тангейзером», и не только. Нужно, чтобы у этих сил не было головокружения от успехов. Надо бы как-то объяснить, что их никто не приглашал на эту роль. Я никого не называю. Но предлагаю поразмыслить на эту тему.

— А как быть со зрительской силой? Не так давно директора театров выступили против законопроекта Минкультуры, согласно которому состояние театра, как художественное, так и хозяйственное, будет оценивать зритель.
— Конечно, мы делаем спектакль для зрителя, и без его участия спектакль в принципе не может состояться. Но надо так же понимать, что зритель — это не однородное сообщество, а многослойное, с разными интересами, интеллектом и художественным, театральным опытом. Если понимать публику как совокупность различных параметров зрительского сообщества, тогда можно использовать это и принимать во внимание. А если воспринимать зрителя как единое, железобетонное мнение, тогда будет труба. Мы понимаем, что есть постоянный зритель, который ходит на все премьеры сезона, есть профессиональный зритель, который так или иначе связан с театральной деятельностью, и есть массовый, который 1-2 раза в сезон посещает театр. Точка зрения каждой из этих групп может быть различна, и ее нужно учитывать. Точка зрения профессионального и постоянного зрителя — особенно важна, поскольку именно через этих людей массовый зритель приходит в театр. И в этом нет ничего нового, любой директор вам скажет, что всегда обращал на это внимание и работал со зрительской аудиторией. Но  надо ли формализовывать такие вещи — вопрос спорный. Это надо обсуждать с профессиональным сообществом, прежде всего. И спешить тут нельзя. А уж тем более решать судьбу руководителя таким образом. Это категорически неправильно.

— Еще особенное значение в этом законопроекте уделяется оценке буфета и туалетов… Театр действительно начинается с вешалки? 
— Это правильно. Потому что условия, при которых зритель приходит в театр, начиная от покупки билета и заканчивая буфетом — действительно очень важны. Мы это всегда знали. Например, в Новосибирском театре оперы и балета мы сами организовывали бесплатный автобус в Академгородок, который увозил зрителей после каждого вечернего спектакля. Это 30 км от Новосибирска, но мы понимали, что зрители из Академгородка — как раз категория постоянных зрителей, мнение которых нас интересует.

— А как быть с той категорией, которые приходят пусть даже на очень талантливый, но эксперимент, и начинают возмущаться, что такого театра быть не должно?
— Совсем недавно в Новосибирске прошел суд: одна из зрительниц подала иск к театру, основываясь на законе о правах потребителя. Ей показали не того «Тангейзера», на которого она покупала билет. И она потребовала от театра показать классическую, как она говорит, постановку.  Суд этот иск отклонил.  Так же, как в случае с решением мирового суда по «Тангейзеру». Мы видим, что судебная власть абсолютно профессионально работает с законодательством на эту тему и не принимает решений, которые сужали бы художественное пространство театра.

Надо понимать, что любая трактовка — это из разряда вкуса. А театр имеет полное право на свободу творчества. И если это право будет чем-либо ограничено, и суд начнет набирать прецеденты… К слову, аналогичное судебное решение было принято в связи с постановкой Дмитрия Чернякова «Руслан и Людмила» в Большом театре. Вот так и должно государство защищать интересы театров, выступая против безграмотных и абсолютно безосновательных требований отдельно взятых людей. И надо учитывать, что правоприменительной практики по таким темам практически нет. Значит художественная целесообразность – не предмет судебного рассмотрения.

— Но все-таки эксперимент эксперименту рознь. Как быть, если режиссер все-таки переступил грани разумного? Никто не должен ему на это указывать?
— В Конституции Российской Федерации очень четко зафиксировано, что нельзя делать ни в коем случае. Это разжигание национальной розни, порнография, пропаганда насилия и войны, и так далее. Все остальное — вопросы за пределами этих требований. Если режиссер предлагает необычную трактовку, и она не нарушает конституционные нормы, значит, она имеет право на существование. Если спектакль сделан хорошо, то он будет жить долго. А если же в художественном плане постановка беспомощна, зрители сами от нее откажутся. Примеров тому масса.

В этом и есть смысл репертуарной политики любого театра, чтобы сочетать спектакли, имеющие традиционное исполнение, и спектакли нового, оригинального характера. Это-то как раз и интересно: массовый зритель придет на привычное, а подготовленный зритель — на экспериментальные работы. 

— Именно такую политику вы и вели в Новосибирском театре оперы и балета. Что там сейчас происходит, следите?
— Относительно. Я и так знаю, что там будет дальше происходить, мне уже все понятно. Но говорить про это, пожалуй, не буду. Жизнь покажет, какие там будут перемены.

— А с министром Мединским и в целом Министерством культуры отношения поддерживаете?
— Поддерживаю. Недавно вот принимал участие в общественных слушаниях по «Золотой маске».  Было бы неплохо прописать в правилах премии гастроли по России для победителей. Чтобы лучшие спектакли могли посмотреть по всей стране. Но главная проблема, на самом деле, в другом. Например, в том, что экспертный совет балета, к слову, отбирает на премию больше половины западных переносов. А «Щелкунчик» Вайнонена, например, им не подходит, поскольку его в России уже видели. Выходит, что правила действуют одни — номинироваться должны лучшие спектакли прошедшего года, а на деле российские переносы, очень талантливые, в конкурс не проходят. Не интересно. Вот это — главное, именно с этим надо что-то делать.

— После «Тангейзера» рядом с вашим именем все чаще упоминают «скандальный». Скандалы помогают карьере? Или лучше жить тихо?
—  То, что произошло с «Тангейзером», я скандалом не считаю, и мне не нравится эта формулировка. Это ведь не скандал, а нормальная, профессиональная работа театра. Она ни сколько не выпадает в сторону. То, что театр попал в эпицентр разнообразных общественных интересов, говорит о том, что художественные предложения театра вызвало значительный общественный резонанс. И это хорошо, это показало, что такой процесс, такие разногласия в обществе есть, об этом надо говорить, а не скрывать. Так что это не скандал. Это — совершенно другой, крайне полезный процесс в обществе. Вот и все.
  • Нравится

Самое читаемое

  • «Это путь к гибели театра»

    Юрий Бутусов разделяет тревогу Константина Райкина по поводу строительства нового здания Российского государственного театра «Сатирикон». Об этом режиссер сказал «Театралу» во вторник, 14 ноября, комментируя заявление, которое худрук «Сатирикона» сделал накануне вечером. ...
  • Александр Калягин: «Нас хотят выкинуть за обочину общественной жизни»

    Вечером в среду, 8 ноября, в СТД завершилось заседание, на котором Александр Калягин, худруки и директора столичных театров (в их числе Алексей Бородин, Олег Табаков, Марк Захаров, Кама Гинкас, Мария Ревякина, Евгений Писарев) призвали пересмотреть законы, регулирующие творческие процессы. ...
  • «Развернута кампания по дискредитации культурной сферы»

    В среду, 8 ноября, состоялась большое чрезвычайное заседание расширенного секретариата Союза театральных  деятелей, об итогах  которого руководство СТД  сообщило на пресс-конференции. Председатель СТД Александр Калягин так объяснил собравшимся журналистам  важность сегодняшней встречи: «Речь идет о человеческом достоинстве, речь идет о личностях, речь идет о страхе, речь идет о том, что правомерно и неправомерно». ...
  • «Я несколько лет жизни потерял на этом судебном заседании»

    Целый ряд существенных заявлений, которые 8 ноября Александр Калягин сделал на чрезвычайном заседании СТД, касались прежде всего несовершенства правовой системы. По мнению председателя Союза, в стране развернута «кампания по дискредитации культурной сферы», которая «ведется по нескольким направлениям». ...
Читайте также


Читайте также

  • Дмитрий Хворостовский: «Красивый голос – это только аванс»

    После двух с половиной лет борьбы с тяжелым заболеванием Дмитрий Хворостовский ушел из жизни в ночь на 22 ноября на 56-м году жизни. В память о выдающемся баритоне, чей талант вызывал восторг и согревал сердца, хочется напомнить интервью артиста «Театралу». ...
  • Эймунтас Някрошюс: «Надо ценить ежедневную жизнь»

    Во вторник, 21 ноября, Эймунтас Някрошюс отмечает 65-летие. По случаю юбилея «Театрал» приводит фрагаменты интервью режиссера нашему изданию.   О судьбе …Мне действительно повезло. Как-то все совпало. Как, бывает, выигрываешь в лотерее. ...
  • «Аморальность политиков – вот что особенно опасно»

    Вечером в понедельник, 20 ноября, в Театре им. Вахтангова пройдет вечер памяти народного артиста СССР Михаила Ульянова. Впрочем, вспоминают его не только в родном театре. Союз театральных деятелей, например, подготовил большую фотовыставку в память о своем экс-председателе (1986-1996). ...
  • «Ощущение, что прошла целая вечность»

    18 ноября 90 лет со дня рождения Эльдара Рязанова. О дружбе и сотрудничестве с замечательным кинорежиссером «Театралу» рассказала Светлана НЕМОЛЯЕВА.   – Светлана Владимировна, 18 ноября для рязановских артистов день особенный. ...
Читайте также