Актриса Лика Рулла

«Мне кажется, Бог однажды просто перестанет любить нашу планету»

 
Актриса Лика РУЛЛА родилась 8 июля 1972 года в Алма-Ате в актерской семье. В 1993 году окончила Екатеринбургский государственный театральный институт, после чего несколько лет проработала актрисой в Смоленске. Там же работала певицей в ресторане и вела музыкальную программу на местной радиостанции. В начале 2000-х переехала в Москву, где дебютировала в главной роли мюзикла «Чикаго», продюсером которого выступил Филипп Киркоров. Затем была работа в мюзиклах «Ромео и Джульетта», We Will Rock You, Mamma Mia, Zorro, а также «Монте Кристо» и «Граф Орлов». В драматическом театре играет в постановке Кирилла Серебренникова «Зойкина квартира».
В грядущий понедельник журнал «Театрал» проведет в киноклубе «Эльдар» очередную творческую встречу. На вечере, который озаглавлен «Театр вопреки», выступят среди прочих Марк Захаров, Валентин Гафт, Екатерина Гусева и Максим Матвеев. Артисты не только ответят на вопросы зрителей, но и поделятся своим видением того, что происходит вокруг их, вокруг всех нас. Особенный музыкальный номер подготовила для вечера и актриса Лика РУЛЛА, известная зрителям по таким мюзиклам, как «Чикаго», «Граф Орлов», «Монте-Кристо». В интервью «Театралу» наша собеседница рассказала, почему хочет вернуться в драматический театр, к какому репертуару ее приучил режиссер Кирилл Серебренников и чего она опасается в будущем.
– Лика, расскажите, пожалуйста, о номере, который вы исполните на творческом вечере в киноклубе «Эльдар».

– Это будет песня из репертуара Александра Вертинского под названием «За кулисами». Признаюсь: я довольно спокойно отношусь к творчеству этого исполнителя. Я понимаю, принимаю его, но нет такого, чтобы я им заслушивалась. Желание спеть что-то из его репертуара у меня впервые возникло, когда я послушала эту песню в исполнении Людмилы Гурченко. Несмотря на то что ее исполнение мне очень понравилось, я по-своему интерпретировала эту композицию.

– Что вас в ней зацепило, после чего захотелось исполнить именно эту песню?

– Сложно сказать. Это некая эмоциональная волна, которая в тебя либо попадает, либо нет. Поэтому я не могу разложить по полочкам, что, почему и зачем. Мне просто понравилось и захотелось ее спеть. И так, пожалуй, с большинством песен, которые я для себя выбираю. Некоторые композиции ассоциируются у меня с каким-то временным отрезком, событием в жизни, но чаще всего они так и «застревают» на уровне ассоциации. А то, что хочется спеть, однажды было услышано и прочно засело в душу.

– А что еще нового, интересного вы для себя открыли за последнее время?

– Не могу сказать, что открыла для себя что-то принципиально новое. Скорее, я нахожу новизну в чем-то, для многих сегодня устаревшем... Совсем скоро, 11 июня, в Санкт-Петербурге я презентую свою сольную программу (хотя «сольная» – это громко сказано). Программа «Я» – это такой монолог женщины, причем женщины в любви. Наверное, эпиграфом к ней могла бы стать фраза: «Я не я, когда люблю». Потому что у женщины, кроме жизни сердца, в общем-то больше ничего и не существует. Вот мы и поговорим со зрителем о том, как работает сердечная мышца и успокаивается ли она с возрастом или нет. Причем песен из мюзиклов в этой программе не будет – это было принципиальное решение. Зато я исполню какие-то композиции Людмилы Гурченко, Аллы Пугачевой, Петра Лещенко, Марыли Родович, группы «Ноль». Это будут не столько каверы, сколько мой взгляд на эти вещи.

– Это можно будет назвать музыкальным моноспектаклем?

– Да, наверное. Потому что песни там тесно переплетены с прозой и стихами. И все это о любви.

– Вам по-прежнему комфортно в жанре мюзикла или хочется попробовать что-то принципиально иное?

– Мне никогда не бывает комфортно в тех рамках, в которых я существую. Мне всегда мало. Мне всегда хочется чего-то еще. Я понимаю, что сейчас в перспективе нет новой работы. И я по этому поводу уже начинаю не то что волноваться, но меня это напрягает. Тем более что так много всего, в чем хотелось бы себя попробовать. Например, я практически не знаю, что такое кино. Я не погружалась в него так, чтобы понять те самые киношные законы, что такого особенного там делают артисты. Я так редко попадаю на съемки, что действую по наитию. Поэтому в этом плане я дилетант. Кроме того, я хочу танцевать, над чем мои друзья-хореографы уже немного посмеиваются.

– А в театре где вы себя видите через несколько лет?

– Мне очень хочется полноценно поработать в драматическом театре. Вернуться к первоисточнику, потому что я все-таки драматическая артистка. Мне хочется поговорить со зрителем не только словами песен и арий. Но таких предложений пока нет. Я даже, наверное, согласилась бы на такие эксперименты, какие проводит «Театр.doc». То есть на что-то не совсем театральное.

– А что сложнее – говорить языком песен или прозы?

– Поскольку я уже давно мыслю в песнях, мне и свои переживания, эмоции проще доносить с помощью музыкальных композиций. Однако доносить мысль и быть искренней и настоящей, ничего не придумывать в плане лишних образов – сложнее в драматическом театре. Опять же, и здесь много составляющих: постановка, жанр, режиссер, команда. Много всего, синтетики в хорошем смысле, составляющих грани нашего современного искусства. Потому что чем дальше мы идем, тем больше мы отходим от образного пребывания на сцене. Чем оно естественнее, тем оно правильнее и современнее.

– Вы на протяжении нескольких лет играете определенных персонажей. У вас меняется отношение к ним?

– Конечно. Оно и не может оставаться прежним, поскольку ты вместе со своим персонажем взрослеешь, меняешься. Как ты открываешь новые качества в себе с течением обстоятельств, которые происходят в твоей жизни, так и твой герой. Это неотъемлемая часть тебя самого. Понятно, даже если тебе приходится играть какой-то неожиданный, яркий образ, ты все равно наделяешь его своими личностными качествами. И чем сильнее твоя личность, чем ты глубже и многограннее, тем интереснее твой персонаж.

– Вас в театре больше привлекает классический материал или какой-то нестандартный?

– Меня привлекает много всего. Но я все-таки уже получила прививку Кирилла Семеновича Серебренникова. Не могу сказать, что мне все нравится и я все понимаю в его постановках. Но мне нравится такое нестандартное видение. Поэтому классика в чистом виде для меня может быть уже не настолько интересной. Хотя для меня главный критерий – чтобы на происходящее на сцене откликалось сердце.

– А как вы относитесь к тому, то в сферу театра вторгаются люди, которые кричат о своих оскорбленных чувствах верующих?

– Я против этого. Нельзя спекулировать верой. Из-за подобных вещей у меня просыпается внутренний протест против церкви, хотя я человек верующий. Также я не понимаю этого массового, остервенелого воцерковления, которое наблюдалось в Вербное воскресение, на Пасху. У меня это вызывает какое-то отторжение...

– ...как и массовое обвязывание всего и вся георгиевскими ленточками?

– Я очень жалею, что не участвовала в акции «Бессмертный полк». Мне кажется, это было какое-то великое событие. Я была восхищена тем, что инициаторы этой акции смогли собрать и воодушевить такое количество людей – это действительно достойно уважения. Люди очень сильно разобщены, но их пытаются объединить не совсем правильными вещами – всей этой историей с Крымом, Украиной. А вот «Бессмертный полк» – настоящая память. В детстве, слушая рассказы о пережитой войне, о людях, в ней участвовавших, я плакала, восхищенная своей страной, любовью к ней. И эта акция снова всколыхнула эти чувства. Меня давно так сильно ничего не трогало, а история с «Бессмертным полком» задела по-настоящему.

– Несколько лет назад в интервью нашей газете вы говорили, что просматриваете новости, но никак их не комментируете. Сейчас, кажется, политика вошла в каждый дом...

– Я по-прежнему не хочу участвовать в этих процессах по определению. Изредка, просматривая краем глаза новостные программы по телевизору, я понимаю, что никому не верю. И я не хочу быть орудием в руках людей, которые решают какие-то свои амбициозные задачи. Я не хочу выступать ни за ваших, ни за наших. Помимо политики, есть какие-то вечные ценности. Мы теряем людей, мы встречаем людей, мы влюбляемся, у нас появляются дети... То есть какие-то другие, житейские вещи, на которых зиждется мир. Для чего мне эта политика? Я ничего не смогу там изменить. А начать грызню по этому поводу – зачем? Я обожаю Крым. Но не люблю Сочи. Да, молодцы, что все там застроили и облагородили. Но не надо меня туда гнать. Можно я вместо Сочи в Италию поеду? Для меня самое главное, чтобы не отобрали возможность передвигаться там, где я хочу. К сожалению, иногда, погружаясь в литературную историю 1930-х годов, я понимаю, что людей ломала та самая власть, на которую можно не обращать внимания. Она ломала судьбы и превращала сильных людей в ничтожества, которые переставали быть личностями. Вот когда страх руководит поступками людей – это страшно. Но, как мне кажется, Бог однажды просто перестанет любить нашу планету. Этот паноптикум маразма, который происходит с сильными мира сего и с тем, как они крушат все вокруг, чем-то должен закончиться. Возможно, даже повторением сюжета фильма Ларса фон Триера «Меланхолия»... В детстве ведь как было? Мы думали, что, например, ледниковый период может случиться когда-то не скоро и не с нами. А сейчас я понимаю, что это может произойти в любой момент. Потому что уже начинается какой-то беспредел.

– У вас есть какие-то опасения относительно будущего?

– Определенные есть. У меня растет дочка. И мне хотелось бы, чтобы она получила хорошее образование, посмотрела мир, а не замкнулась за «железным занавесом», как мы прожили свое детство. С другой стороны, и в нашем детстве за «железным занавесом» было что-то особенное, какие-то идеалы. И мое поколение тоже наполнилось чем-то другим. Да, хочется жить, ни в чем себе не отказывать, красиво одеваться, получать правильную медицинскую помощь, иметь возможность чему-то обучиться, если захочется. Возможно, даже в другой стране. Но для этого нужны возможности, деньги, а кризис сразу нагоняет страхи. Хотя был у меня момент в жизни, когда я поняла: по сути, когда ты теряешь какие-то материальные вещи, ты приобретаешь какую-то потрясающую внутреннюю свободу...
  • Нравится

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи

Также вы можете войти, используя аккаунт одной из сетей:

Facebook Вконтакте LiveJournal Yandex Google Mail.ru Twitter Loginza MyOpenID OpenID

Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Актер Геннадий Фролов отмечает 80-летие

    В среду, 20 июля, отмечает юбилей народный артист РФ Геннадий Фролов. Геннадий Фролов с «Современником» более полувека. Он один из тех, кто сегодня являет собой не легендарную, но живую «современниковскую» традицию – умение существовать в ансамбле, в любом материале и жанре находить подлинную правду характера и транслировать через нее гораздо более глубокие смыслы, чем просто «типичность» или даже точность отдельной, частной человеческой истории. ...
  • Александр Ширвиндт: «Ну а мне-то каково?»

    18 июля Евгению Александровичу Евтушенко исполнилось бы 85. Я вижу и слышу, как очередная стая профессиональных «грифов» уже чистит крылышки перед налетом на память великого поэта. И потому очень хочется вспомнить несколько деталей, фрагментов нашей с Женей биографии. ...
  • «Наше творчество не нуждается в лозунгах»

    Санкт-Петербургский Театр балета Бориса Эйфмана отмечает юбилей масштабными гастролями на Исторической сцене Большого театра.  Свой театр Эйфман открыл в 1977 году под первоначальным названием Ленинградский «Новый балет». ...
  • Евгений Евтушенко: «Однажды папа всерьез меня покритиковал»

    Эту рубрику, посвященную жизни и творчеству замечательных русских поэтов безотносительно к их заслугам и популярности, Евгений Евтушенко по предложению главного редактора "Новых Известий" Валерия Якова начал еще десять лет назад на страницах газеты. ...
Читайте также