Актриса Лика Рулла

«Мне кажется, Бог однажды просто перестанет любить нашу планету»

 
Актриса Лика РУЛЛА родилась 8 июля 1972 года в Алма-Ате в актерской семье. В 1993 году окончила Екатеринбургский государственный театральный институт, после чего несколько лет проработала актрисой в Смоленске. Там же работала певицей в ресторане и вела музыкальную программу на местной радиостанции. В начале 2000-х переехала в Москву, где дебютировала в главной роли мюзикла «Чикаго», продюсером которого выступил Филипп Киркоров. Затем была работа в мюзиклах «Ромео и Джульетта», We Will Rock You, Mamma Mia, Zorro, а также «Монте Кристо» и «Граф Орлов». В драматическом театре играет в постановке Кирилла Серебренникова «Зойкина квартира».
В грядущий понедельник журнал «Театрал» проведет в киноклубе «Эльдар» очередную творческую встречу. На вечере, который озаглавлен «Театр вопреки», выступят среди прочих Марк Захаров, Валентин Гафт, Екатерина Гусева и Максим Матвеев. Артисты не только ответят на вопросы зрителей, но и поделятся своим видением того, что происходит вокруг их, вокруг всех нас. Особенный музыкальный номер подготовила для вечера и актриса Лика РУЛЛА, известная зрителям по таким мюзиклам, как «Чикаго», «Граф Орлов», «Монте-Кристо». В интервью «Театралу» наша собеседница рассказала, почему хочет вернуться в драматический театр, к какому репертуару ее приучил режиссер Кирилл Серебренников и чего она опасается в будущем.
– Лика, расскажите, пожалуйста, о номере, который вы исполните на творческом вечере в киноклубе «Эльдар».

– Это будет песня из репертуара Александра Вертинского под названием «За кулисами». Признаюсь: я довольно спокойно отношусь к творчеству этого исполнителя. Я понимаю, принимаю его, но нет такого, чтобы я им заслушивалась. Желание спеть что-то из его репертуара у меня впервые возникло, когда я послушала эту песню в исполнении Людмилы Гурченко. Несмотря на то что ее исполнение мне очень понравилось, я по-своему интерпретировала эту композицию.

– Что вас в ней зацепило, после чего захотелось исполнить именно эту песню?

– Сложно сказать. Это некая эмоциональная волна, которая в тебя либо попадает, либо нет. Поэтому я не могу разложить по полочкам, что, почему и зачем. Мне просто понравилось и захотелось ее спеть. И так, пожалуй, с большинством песен, которые я для себя выбираю. Некоторые композиции ассоциируются у меня с каким-то временным отрезком, событием в жизни, но чаще всего они так и «застревают» на уровне ассоциации. А то, что хочется спеть, однажды было услышано и прочно засело в душу.

– А что еще нового, интересного вы для себя открыли за последнее время?

– Не могу сказать, что открыла для себя что-то принципиально новое. Скорее, я нахожу новизну в чем-то, для многих сегодня устаревшем... Совсем скоро, 11 июня, в Санкт-Петербурге я презентую свою сольную программу (хотя «сольная» – это громко сказано). Программа «Я» – это такой монолог женщины, причем женщины в любви. Наверное, эпиграфом к ней могла бы стать фраза: «Я не я, когда люблю». Потому что у женщины, кроме жизни сердца, в общем-то больше ничего и не существует. Вот мы и поговорим со зрителем о том, как работает сердечная мышца и успокаивается ли она с возрастом или нет. Причем песен из мюзиклов в этой программе не будет – это было принципиальное решение. Зато я исполню какие-то композиции Людмилы Гурченко, Аллы Пугачевой, Петра Лещенко, Марыли Родович, группы «Ноль». Это будут не столько каверы, сколько мой взгляд на эти вещи.

– Это можно будет назвать музыкальным моноспектаклем?

– Да, наверное. Потому что песни там тесно переплетены с прозой и стихами. И все это о любви.

– Вам по-прежнему комфортно в жанре мюзикла или хочется попробовать что-то принципиально иное?

– Мне никогда не бывает комфортно в тех рамках, в которых я существую. Мне всегда мало. Мне всегда хочется чего-то еще. Я понимаю, что сейчас в перспективе нет новой работы. И я по этому поводу уже начинаю не то что волноваться, но меня это напрягает. Тем более что так много всего, в чем хотелось бы себя попробовать. Например, я практически не знаю, что такое кино. Я не погружалась в него так, чтобы понять те самые киношные законы, что такого особенного там делают артисты. Я так редко попадаю на съемки, что действую по наитию. Поэтому в этом плане я дилетант. Кроме того, я хочу танцевать, над чем мои друзья-хореографы уже немного посмеиваются.

– А в театре где вы себя видите через несколько лет?

– Мне очень хочется полноценно поработать в драматическом театре. Вернуться к первоисточнику, потому что я все-таки драматическая артистка. Мне хочется поговорить со зрителем не только словами песен и арий. Но таких предложений пока нет. Я даже, наверное, согласилась бы на такие эксперименты, какие проводит «Театр.doc». То есть на что-то не совсем театральное.

– А что сложнее – говорить языком песен или прозы?

– Поскольку я уже давно мыслю в песнях, мне и свои переживания, эмоции проще доносить с помощью музыкальных композиций. Однако доносить мысль и быть искренней и настоящей, ничего не придумывать в плане лишних образов – сложнее в драматическом театре. Опять же, и здесь много составляющих: постановка, жанр, режиссер, команда. Много всего, синтетики в хорошем смысле, составляющих грани нашего современного искусства. Потому что чем дальше мы идем, тем больше мы отходим от образного пребывания на сцене. Чем оно естественнее, тем оно правильнее и современнее.

– Вы на протяжении нескольких лет играете определенных персонажей. У вас меняется отношение к ним?

– Конечно. Оно и не может оставаться прежним, поскольку ты вместе со своим персонажем взрослеешь, меняешься. Как ты открываешь новые качества в себе с течением обстоятельств, которые происходят в твоей жизни, так и твой герой. Это неотъемлемая часть тебя самого. Понятно, даже если тебе приходится играть какой-то неожиданный, яркий образ, ты все равно наделяешь его своими личностными качествами. И чем сильнее твоя личность, чем ты глубже и многограннее, тем интереснее твой персонаж.

– Вас в театре больше привлекает классический материал или какой-то нестандартный?

– Меня привлекает много всего. Но я все-таки уже получила прививку Кирилла Семеновича Серебренникова. Не могу сказать, что мне все нравится и я все понимаю в его постановках. Но мне нравится такое нестандартное видение. Поэтому классика в чистом виде для меня может быть уже не настолько интересной. Хотя для меня главный критерий – чтобы на происходящее на сцене откликалось сердце.

– А как вы относитесь к тому, то в сферу театра вторгаются люди, которые кричат о своих оскорбленных чувствах верующих?

– Я против этого. Нельзя спекулировать верой. Из-за подобных вещей у меня просыпается внутренний протест против церкви, хотя я человек верующий. Также я не понимаю этого массового, остервенелого воцерковления, которое наблюдалось в Вербное воскресение, на Пасху. У меня это вызывает какое-то отторжение...

– ...как и массовое обвязывание всего и вся георгиевскими ленточками?

– Я очень жалею, что не участвовала в акции «Бессмертный полк». Мне кажется, это было какое-то великое событие. Я была восхищена тем, что инициаторы этой акции смогли собрать и воодушевить такое количество людей – это действительно достойно уважения. Люди очень сильно разобщены, но их пытаются объединить не совсем правильными вещами – всей этой историей с Крымом, Украиной. А вот «Бессмертный полк» – настоящая память. В детстве, слушая рассказы о пережитой войне, о людях, в ней участвовавших, я плакала, восхищенная своей страной, любовью к ней. И эта акция снова всколыхнула эти чувства. Меня давно так сильно ничего не трогало, а история с «Бессмертным полком» задела по-настоящему.

– Несколько лет назад в интервью нашей газете вы говорили, что просматриваете новости, но никак их не комментируете. Сейчас, кажется, политика вошла в каждый дом...

– Я по-прежнему не хочу участвовать в этих процессах по определению. Изредка, просматривая краем глаза новостные программы по телевизору, я понимаю, что никому не верю. И я не хочу быть орудием в руках людей, которые решают какие-то свои амбициозные задачи. Я не хочу выступать ни за ваших, ни за наших. Помимо политики, есть какие-то вечные ценности. Мы теряем людей, мы встречаем людей, мы влюбляемся, у нас появляются дети... То есть какие-то другие, житейские вещи, на которых зиждется мир. Для чего мне эта политика? Я ничего не смогу там изменить. А начать грызню по этому поводу – зачем? Я обожаю Крым. Но не люблю Сочи. Да, молодцы, что все там застроили и облагородили. Но не надо меня туда гнать. Можно я вместо Сочи в Италию поеду? Для меня самое главное, чтобы не отобрали возможность передвигаться там, где я хочу. К сожалению, иногда, погружаясь в литературную историю 1930-х годов, я понимаю, что людей ломала та самая власть, на которую можно не обращать внимания. Она ломала судьбы и превращала сильных людей в ничтожества, которые переставали быть личностями. Вот когда страх руководит поступками людей – это страшно. Но, как мне кажется, Бог однажды просто перестанет любить нашу планету. Этот паноптикум маразма, который происходит с сильными мира сего и с тем, как они крушат все вокруг, чем-то должен закончиться. Возможно, даже повторением сюжета фильма Ларса фон Триера «Меланхолия»... В детстве ведь как было? Мы думали, что, например, ледниковый период может случиться когда-то не скоро и не с нами. А сейчас я понимаю, что это может произойти в любой момент. Потому что уже начинается какой-то беспредел.

– У вас есть какие-то опасения относительно будущего?

– Определенные есть. У меня растет дочка. И мне хотелось бы, чтобы она получила хорошее образование, посмотрела мир, а не замкнулась за «железным занавесом», как мы прожили свое детство. С другой стороны, и в нашем детстве за «железным занавесом» было что-то особенное, какие-то идеалы. И мое поколение тоже наполнилось чем-то другим. Да, хочется жить, ни в чем себе не отказывать, красиво одеваться, получать правильную медицинскую помощь, иметь возможность чему-то обучиться, если захочется. Возможно, даже в другой стране. Но для этого нужны возможности, деньги, а кризис сразу нагоняет страхи. Хотя был у меня момент в жизни, когда я поняла: по сути, когда ты теряешь какие-то материальные вещи, ты приобретаешь какую-то потрясающую внутреннюю свободу...
  • Нравится

Самое читаемое

  • «Это путь к гибели театра»

    Юрий Бутусов разделяет тревогу Константина Райкина по поводу строительства нового здания Российского государственного театра «Сатирикон». Об этом режиссер сказал «Театралу» во вторник, 14 ноября, комментируя заявление, которое худрук «Сатирикона» сделал накануне вечером. ...
  • Александр Калягин: «Нас хотят выкинуть за обочину общественной жизни»

    Вечером в среду, 8 ноября, в СТД завершилось заседание, на котором Александр Калягин, худруки и директора столичных театров (в их числе Алексей Бородин, Олег Табаков, Марк Захаров, Кама Гинкас, Мария Ревякина, Евгений Писарев) призвали пересмотреть законы, регулирующие творческие процессы. ...
  • «Я несколько лет жизни потерял на этом судебном заседании»

    Целый ряд существенных заявлений, которые 8 ноября Александр Калягин сделал на чрезвычайном заседании СТД, касались прежде всего несовершенства правовой системы. По мнению председателя Союза, в стране развернута «кампания по дискредитации культурной сферы», которая «ведется по нескольким направлениям». ...
  • «Развернута кампания по дискредитации культурной сферы»

    В среду, 8 ноября, состоялась большое чрезвычайное заседание расширенного секретариата Союза театральных  деятелей, об итогах  которого руководство СТД  сообщило на пресс-конференции. Председатель СТД Александр Калягин так объяснил собравшимся журналистам  важность сегодняшней встречи: «Речь идет о человеческом достоинстве, речь идет о личностях, речь идет о страхе, речь идет о том, что правомерно и неправомерно». ...
Читайте также


Читайте также

  • Анатолий Адоскин: «Это было мне предназначено…»

    Актер Анатолий Адоскин в четверг, 23 ноября, отмечает 90-летие. Уже более 50 лет он работает в Театре имени Моссовета и успешно снимается в кино. Но сам актер главным в своей жизни считает исследовательскую работу, изучение творчества поэтов пушкинской поры. ...
  • Дмитрий Хворостовский: «Красивый голос – это только аванс»

    После двух с половиной лет борьбы с тяжелым заболеванием Дмитрий Хворостовский ушел из жизни в ночь на 22 ноября на 56-м году жизни. В память о выдающемся баритоне, чей талант вызывал восторг и согревал сердца, хочется напомнить интервью артиста «Театралу». ...
  • Эймунтас Някрошюс: «Надо ценить ежедневную жизнь»

    Во вторник, 21 ноября, Эймунтас Някрошюс отмечает 65-летие. По случаю юбилея «Театрал» приводит фрагаменты интервью режиссера нашему изданию.   О судьбе …Мне действительно повезло. Как-то все совпало. Как, бывает, выигрываешь в лотерее. ...
  • «Аморальность политиков – вот что особенно опасно»

    Вечером в понедельник, 20 ноября, в Театре им. Вахтангова пройдет вечер памяти народного артиста СССР Михаила Ульянова. Впрочем, вспоминают его не только в родном театре. Союз театральных деятелей, например, подготовил большую фотовыставку в память о своем экс-председателе (1986-1996). ...
Читайте также