Всюду жизнь

Современная пьеса в столичных театрах

 
Пока современники пристрастно ищут героя нашего времени в реальности, молодые драматурги фиксируют современную нам жизнь в ее мелочах и деталях, без прикрас и выводов, морализаторства и прочих умных вещей. Вряд ли кто-нибудь сегодня отважится на четкий ответ, который затронул бы многие проблемы бытия. Но это, вероятно, и не задача для драматурга, если самый великий из ныне знаемых прославился именно вечным вопросом «быть или не быть»? О том же, как «быть», и размышляют молодые авторы, а вслед за ними и театры.
«Здесь живет Нина» Полины Бородиной и Евгения Кочеткова
Эта пьеса Полины Бородиной была написана три года назад и стала лауреатом Всероссийского драматургического конкурса «Действующие лица» 2012 года. Сегодня за ее сценический перевод взялся Евгений Кочетков и сделал это очень точно и умно. Естественно, с помощью художника-постановщика Анны Румянцевой и актеров «Школы современной пьесы».

Вообще, стоит сказать, что сегодня молодые драматурги идут по той самой чеховской тропинке более чем вековой давности, когда именно новые тексты начали определять иную театральную будущность. Подсказывать «новые формы» пространства и актерского существования, коммуникации со зрителем. И тем самым упорно продолжать борьбу нового театра с вечной театральной фальшью, которая, к сожалению, не только никуда не делась после многочисленных сценических реформ великих режиссеров, но и по-прежнему продолжает выдавать себя за подлинность российской театральной традиции.

Пьеса Полины Бородиной явно перекликается с чеховскими «Тремя сестрами», только сестра четвертая у молодого автора поступает с точностью до наоборот. Если Прозоровы рвались «в Москву, в Москву», то некая Нина, вполне состоявшаяся женщина, кандидат каких-то там наук, разбив свою семейную лодку о быт, предпочитает укрыться на время в неведомой деревне. С ее не меняющейся с годами гротесково-комичной ментальностью: самогоном, люрексом и трениками, дискотеками под народные шлягеры и прочим. Понятие «на время», как водится, быстро утрачивается свой смысл и устремляется к бесконечности.

Тут кстати вспоминается недооцененный спектакль Сергея Пускепалиса «Три сестры», поставленный им несколько лет назад в Волковском театре Ярославля. Спектакль отчаянно жутковатый, потому что тамошние сестры Прозоровы помимо своей воли, как в воронку, как в омут затягивались в эту мутную провинциальную жизнь и с ужасом замечали, что и они сами подчас начинают вести себя так, как ее вековые обитатели: с истериками, взвинченными интонациями, битьем посуды и прочим. В пьесе Бородиной и спектакле Кочеткова этой безысходности нет, есть одновременно грустное и смешное принятие собственной участи. Всюду жизнь – и, может, не стоит делать из этого трагедии, хотя бы публичной. А личной, впрочем, никто, не отменял…

Зрителей здесь рассаживают на балконе, а тесное и длинное пространство перед балконным заграждением становится территорией игры. Масштабы «большого зала» (читай, большой жизни) до поры закрыты панелями. Ноги сидящих в первом ряду не достают до пола, и от этого и зритель чувствует себя в каком-то подвешенном состоянии, подобно Нине – Ольге Гусилетовой. Пространство устлано толстыми черными матами, и трудно было придумать что-то более удачное. Ноги героини вязнут в этой мягкой и плотной черноте, как в болоте. Трудно передвигаться, выбраться почти невозможно, можно только зарыться с головой, «выкопав» ямку и на время передохнуть.

Обитатели этого нового места жительства появляются как куклы в вертепе, покачиваясь над импровизированной «ширмой». А как иначе может оценить их столичная интеллектуалка, переквалифицировавшаяся в школьную учительницу? Вот директор школы Валентин Михайлович – Николай Голубев, его супруга Татьяна Васильевна – Дарья Гайнуллина и дочь-старшеклассница – Даниэлла Селицка, словно сошедшие в полотна какого-нибудь наивного художника. Начесы, килограммовый макияж, лыжная шапка, одежонка с рынка, трехлитровая банка с самогоном, который доченька хлещет прямо через край, пока родители не видят. А вот физрук Лариса – Екатерина Директоренко, явно залетевшая сюда из какого-то фильма «лихих 90-х».  Актеры существуют подчас в балаганном, масочном измерении – сочно, жирно, броско, утрируя комические черты. В отличие от Нины – Гусилетовой, которой приходится и оценивать, и переживать изменившиеся обстоятельства жизни. Впрочем, без всяких исконных расейских «надрывов», но очень тонко и виртуозно иронично. Из этих совместных разговоров – два выхода: немедленно утопиться или хоть чуть-чуть познакомить аборигенов с иной системой жизненных координат.

Это тоже оборачивается гротеском. Проецируемые на экран обнаженные фигуры кисти великих художников (а новый статус Нины – учитель МХК) вызывают отпадание челюстей, а стихи Бродского отчаянно и «в полный голос» декламируемые Ниной на дискотеке, тонут в бодром музоне, под который так весело отплясывать, не парясь о том, кто такой это Бродский и зачем на картинках сплошь «голые». И вообще, открывающийся в финале «большой мир» (заключительный эпизод играется на настоящей сцене, которая в отдалении видна с балкона) не слишком отличен от малого, домашнего. Финал здесь, впрочем, открыт, но слезы никто не льет, а дальнейшая история неизвестна. Впору подключать зрителей к ее продолжению, что, собственно, и случилось.

«Пустота» Максима Черныша и Леры Сурковой
И эта пьеса попала в театральный репертуар благодаря драматургическому конкурсу, став финалистом-победителем фестиваля «Любимовка» 2013 года. В ней нет, на первый взгляд, ничего особенного – того, что мы привыкли видеть в привычных драматургических опусах: последовательности сюжета, героев с их внятными мыслями и поступками. Но есть череда людей, которые очень похожи на нас, причем социальный статус отнюдь не важен. Будь ты мелким клерком или владельцем компании, общая смутная, тревожная и очень прочная паутина жизни захватит и тебя. Здесь можно говорить и порой довольно много, но смысл слов сиюминутен, а потому не столь важен. Важно опустошенное, выжженное «нутро», целиком заполненное той самой «пустотой», которая и стала предметом исследования автора.

В спектакле режиссера Леры Сурковой и художника Екатерины Джагаровой, который играется в Центре имени Мейерхольда, очень важна и, пожалуй, принципиальна визуальная и звуковая составляющая (саунд-дизайн Ольги Катлицкой). Да, каждый из персонажей, от лица которых выступают актеры Виталия Еньшина, Анна Котова-Дерябина, Алексей Маслодудов, Михаил Руденко, Валентин Самохин, Дмитрий Уросов и Сергей Шевченко, периодически выходя к микрофону, транслирует свои мысли, подчас меняющиеся прямо по ходу монолога. А на большом экране искаженные лица людей, словно превращенных в рыб-монстров, тонущих в каком-то аквариуме, застывают с раскрытыми и молчащими ртами, остановившимися глазами. Эти жутковатые проекции есть суть происходящего: ты можешь захлебнуться ненужными и случайными словами, ты все равно в результате останешься один и будешь плавать по личной траектории, пока не пойдешь по дну.

Иные проекции и вовсе похожи на оперативную съемку: панельная многоэтажка с парой светящихся окон, какая-то непонятная местность, важная не сама по себе, но только в этом контексте. Контексте броуновского движения человеческих судеб, случайных притяжений и отталкиваний самых обычных людей, столкновения желаний и мечтаний, которые подчас банальны, но существуют в качестве некой панацеи от тотального одиночества и все той же «пустоты».

Актерский способ существования не менее далек от привычных эмоционально-декламационных примет. Речь почти не интонирована, никаких тебе всхлипов и вскриков, монологи и диалоги существуют на пограничной территории «читки» и намеков на «игру». А зоны молчания подчас куда более наполнены смыслом, чем слова. Вообще, раз от раза ты замечаешь, что новая пьеса концентрирует вокруг себя и новую актерскую генерацию, представителей которой уже сложно представить в какой-нибудь фальшивой мелодраме или водевильном фарсе. Сказать, что это оставляет публику равнодушной, поскольку обращено только к рассудочной части восприятия, значит погрешить против истины. Спектакль Леры Сурковой – вещь длительного действия, которая очень глубоко проникает и в самого зрителя, остается с ним и после того, как он покидает зрительный зал, ведь упомянутые проекции включают в себя и тебя самого. И вряд ли кто-то будет спорить, это тоже театральная функция, причем не самая последняя.

«Особые люди». Авторы проекта Екатерина Дубакина и Артемий Николаев
Недавно созданное театральное объединение «ТОМ Голомазова» свой первый проект, сделанный уже в самостоятельном качестве, играет в пространстве «Открытой сцены». Социальная тематика здесь объединилась с художественной в жанре «документальной сказки».

«Особые люди» – это не только дети-аутисты, но и их родители, поневоле вынужденные становиться такими, поскольку, на сторонний взгляд, им тоже могут отказать в адекватности. Впрочем, стоит отметить, что этот спектакль сейчас находится в стадии становления, в нем многое будет меняться, в том числе и нынешняя однозначность оценок.

Пока же история «Особых людей» – это рассказ о родительском подвиге. Это пафосное слово, казалось бы, неуместное в рассказе о новом театре, здесь как раз оправданно. Ведь вся история получилась о том, как представитель некоего фонда прилагает максимум усилий, чтобы освободить родителей от их «особых» чад, передав их в надежные заграничные руки врачей и усыновителей. А родители, подчас находящиеся на грани выживания и психического срыва, как могут, этому противодействуют. Сами дети представлены в виде почти сказочных эльфов с цветочками и воздушными шариками, добрых маленьких волшебников, пытающихся помочь взрослым справиться с бедой.

Конечно, для молодого театрального образования создание подобного социально-художественного проекта – это поступок. Тем более что они играют его с благотворительными целями, перечисляя все средства, вырученные за билеты в Центр лечебной педагогики. Да и истории двух семейных пар, столкнувшихся с этими проблемами, правдивы и сыграны эмоционально. К чести молодых и опытных актеров Ольги Вяземской, Екатерины Дубакиной, Николая Зверева, Петра Королева, Юлии Костенко, Олега Кузнецова, Екатерины Седик, Юлианы Сополевой, Константина Сироткина и Владимира Яворского, они стараются не впадать в слезливую сентиментальность, играют сдержанно и очень точно, вызывая ответную реакцию в зрительном зале.
  • Нравится

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи

Также вы можете войти, используя аккаунт одной из сетей:

Facebook Вконтакте LiveJournal Yandex Google Mail.ru Twitter Loginza MyOpenID OpenID

Самое читаемое

  • Названа причина смерти Дмитрия Марьянова

    Скоропостижный уход из жизни Дмитрия Марьянова медэкспертиза связывает с оторвавшимся тромбом. Такие сведения появились на лентах информагентств в ночь на понедельник, 16 октября, через несколько часов после гибели актера. ...
  • Актер Дмитрий Марьянов скончался на 48-м году жизни

    Вечером в воскресенье, 15 октября, по дороге в лобненскую больницу, скончался актер Дмитрий Марьянов. По сведениям «Интерфакса», Дмитрий Юрьевич, почувствовал резкое недомогание. Его доставили в больницу города Лобня, однако медикам спасти жизнь артиста не удалось. ...
  • Александр Кибовский: «Время диктует новации в отношениях государства и театров»

    Власти Москвы обсудили с руководителями театров новую систему грантовой поддержки. В прошлом сезоне она работала в экспериментальном режиме, а с 1 января 2018 года окончательно войдет в действие. Проект прокомментировал «Театралу» руководитель Департамента культуры Москвы Александр КИБОВСКИЙ. ...
  • «Нам объявлена война»

    Басманный суд Москвы продлил арест фигурантам дела «Седьмой студии». До 19 января основатель студии, худрук «Гоголь-центра» Кирилл Серебренников, бывший гендиректор студии Юрий Итин и бывший главный бухгалтер Нина Масляева останутся под домашним арестом, бывший генеральный продюсер Алексей Малобродский – в СИЗО. ...
Читайте также


Читайте также

  • Сергей Безруков: «Современные драматурги готовы поразмышлять на эту тему»

    Спектакль «Восемь» по пьесе современного драматурга Владимира Зуева представляет к 100-летию Октябрьской революции Московский губернский театр. Над постановкой работала режиссер Анна Горушкина, премьера состоится 20 октября. ...
  • Вениамин Смехов поставил спектакль о революции

    Актер театра и кино Вениамин Смехов поставил спектакль по документальной пьесе «Прошу слова! Год 1917». Постановка приурочена к 100-летию Октябрьской революции и будет показана в Санкт-Петербурге на сцене Большого зала Санкт-Петербургской филармонии имени Шостаковича лишь дважды – 11 и 12 ноября. ...
  • Театр «МОСТ» начинает сезон с «Молитвы»

    «Поминальная молитва» Григория Горина станет первой премьерой нового сезона в театре «МОСТ». Спектакль выпускает Георгий Долмазян. По словам режиссера, для него это знаковая постановка, поскольку посвятить свою жизнь театру он решил именно благодаря тому, что побывал в 1993 году на знаменитом спектакле Марка Захарова в «Ленкоме». ...
  • Александр Морфов приступил к репетициям «Декамерона»

    Спектакль по произведению Бокаччо «Декамерон» пополнит репертуар театра Et Cetera уже в декабре. На днях режиссер Александр Морфов (на фото – слева) приступил к репетициям, а во вторник, 17 октября, он вместе со сценографом Александром Горенштейном представил руководству театра макет будущего спектакля. ...
Читайте также