«Найдите время, чтобы сказать о любви»

Традиционную рубрику «Театрала» продолжает Валерий ГАРКАЛИН, который утверждает, что мама не только подарила ему жизнь, но и не раз спасала от смерти

 

Отважная бабушка Дуся


– Моя мама Валентина Вячеславовна Полянская родилась в 1933 году в белорусской деревне Дюдево, которая с первых дней войны попала под оккупацию немцев. По рассказам мамы, годы оккупации были не такими жестокими, как писали в учебниках: жителям не приходилось прятаться по погребам и терпеть унижения, потому что фашисты к мирному населению Белоруссии были лояльны. Но оказалось, что это лишь верхушка айсберга: совсем рядом, под боком, те же фашисты устроили настоящий геноцид в отношении евреев. И вот моя сердобольная бабушка Дуся (мамина мама), рискуя жизнью, принялась спасать евреев, переправляя их партизанской тропой в безопасное место.

К партизанам она переправила и пасынка – четырнадцатилетнего сына своего мужа от первого брака. Его мать была еврейкой, поэтому парню грозила неминуемая смерть, и только благодаря моей бабушке Володя остался жив и даже воевал наравне с остальными партизанами. Но, несмотря на столь отчаянную смелость, бабушка была очень мягким человеком, и мама по характеру – в нее.

Я тоже перенял эту черту, поскольку в нашей семье по женской линии все были мягкие, а по мужской – достаточно жесткие, не терпящие никаких сантиментов. Родился я слабым ребенком – нуждался в нежности, из которой сам состоял. И мама была единственным человеком в мире, который давал мне эту любовь. Она очень многое сделала для моего спасения и для самой жизни, потому что с самого начала отец был против моего рождения, а она, вопреки его запретам, меня родила. А позже она еще не раз спасала мне жизнь. Например, в раннем детстве, когда я болел полиомиелитом и никто не мог его остановить, мама продала все свои вещи, осталась фактически в обносках и, пройдя через множество кабинетов, заведя уйму знакомств в медицинских кругах, раздобыла вакцину, которая приостановила мою болезнь…

Мамина мудрость


Родители мои не были москвичами. Мама, как я уже сказал, приехала из Белоруссии, отец с Дальнего Востока, где проходил службу в армии шесть лет. Оба оказались в столице, откликнувшись на призыв к молодежи помочь в восстановлении разрушенного войной народного хозяйства. Отец получил распределение в гаражные мастерские, а мама была то продавцом, то кассиром в разных гастрономах и столовых.

Первое время мы жили в Ростокино (у истока Яузы) – в большом производственном общежитии. А когда родилась моя сестра, семья переехала в коммунальную квартиру в Сыромятниках, и наш дом стоял на набережной Яузы, напротив Андроньевского монастыря. Таким образом, мое детство оказалось тесно связано с московской речушкой. Наверное, поэтому одними из самых теплых воспоминаний тех лет стали наши прогулки с мамой вдоль реки. Запомнилась тональность тех бесед – мама никогда на меня не давила. Каждое мое слово или поступок воспринимались с уважением, и в этом была мамина мудрость, поскольку учился я плохо, порадовать пятерками ее не мог, но мама ни разу меня не поругала. Уже позже, когда и сам я стал отцом, много думал об этом: ну ведь как же так? А потом понял: маме от природы была дана сильнейшая интуиция – она знала, что мои двойки, мои прогулы и конфликты с учителями – это все сопротивление тому страшному и подчас глупому диктату, который царил в советской школе. Она понимала, что родился я свободолюбивым человеком, что все мои лучшие качества прорастут во мне, если мне «не мешать». И вот она оказалась фактически единственным человеком, который «не мешал».

То же самое, кстати, получилось и с выбором профессии. Папа, узнав о моем желании, буквально не находил себе места:

«Мужчине нужна серьезная профессия! Мужчина должен производить что-то своими руками. А ты в клоуны идешь – кривляться перед публикой», – говорил он.

Но насколько отец был против, ровно настолько же мама была за:

«Конечно, артист – прекрасная профессия! Вот бы в кино тебя увидеть!»

И однажды ее мечта сбылась…

«На экране мой сын»


После того как я снялся в главной роли в фильме «Катала», она, приезжая в какой-нибудь дом отдыха, первым делом направлялась в дирекцию:

– Скажите, а у вас есть фильм «Катала»?

Администраторы смотрели перечень картин, находили «Каталу» и спрашивали:

– А почему вас именно «Катала» заинтересовал?

На что мама как бы между прочим отвечала:

– Да как почему… Там в главной роли мой сын.

А когда я снимался в «Белых одеждах» на студии «Беларусьфильм», мама стала все чаще ездить к своей белорусской родне и под этим предлогом навещать меня на съемках.

Однажды режиссер Леонид Белозорович, проходя мимо нас, сказал:

– А вы, наверное, хотите заглянуть на площадку?

Мамину реакцию описать невозможно – со стороны казалось, будто она только что снялась в главной роли и режиссер подошел ее похвалить.

На площадку мама не шла – летела! Съемочный процесс ее увлекал. И чтобы мама не попала в кадр, ей дали место за печкой (снималась сцена с Эрнстом Романовым и Натальей Егоровой). Теперь всякий раз, когда я смотрю этот фрагмент, понимаю, что вот в эту секунду мама жива.

И еще в том же фильме есть план, где снялась моя жена Катя. Она прогуливается по перрону в зеленой кофточке. Правда, снято отдаленно, но я все равно Катю вижу. То есть когда я смотрю этот фильм, мои любимые люди еще живы.

«Неужели им не хватило для этого жизни?»


Мама никогда меня не критиковала, всегда восхищалась – какую бы роль я ни играл. Отец в этом плане был человеком сдержанным. Но вдруг, когда ушел он из жизни, моя сестра, которая последние годы ухаживала за ним, обнаружила у отца огромную кипу газетных вырезок со статьями обо мне. Оказывается, он бережно собирал их на протяжении многих лет, но делал это втайне – не хотел показать свою сентиментальность.

Есть такое интересное наблюдение – люди, которые обречены и знают об этом, в последний момент просят прощения, объясняются в любви тем, кому не успели объясниться при жизни. Я часто думаю:

– Господи, но неужели им не хватило для этого жизни? Пусть и короткой, пусть маленькой. Но целой жизни, чтобы найти время и сказать эти главные слова. Но, видимо, человек так устроен, что делает это лишь уходя навсегда, полагая, что жизнь прожита не напрасно.

Любовь вообще – это чувство непостоянное. А вот сыновняя и материнская любовь обладает постоянством, она неизменна. И несмотря на то, что мамы давно уже нет (она умерла в 59 лет от обширного инфаркта), вот эта ниточка, связывающая нас, не порвана, она все равно натянута. Я понимаю, что больше никогда не увижу маму, но чувствую эту нить.

Перенес ли я эту любовь на свою дочь и внука? После того как ушла из жизни Катя, я не мог себе даже представить, как жить дальше. Но наша единственная и долгожданная дочь Ника как раз в это время родила сына и этим спасла меня. Разве можно чувствовать себя одиноким, когда у тебя есть внук, который и просыпается, и засыпает с твоим именем на устах? Когда он звонит и говорит «дида», я испытываю такое счастье! Ему 2 года и 4 месяца, но он уже отчетливо разговаривает, и с ним можно общаться подолгу и на разные темы. Недавно, когда дочка спросила его, кем он собирается стать, он сказал:

– Дидой.

– А почему не папой, не мамой?

– Потому что дида работает.

Он еще картавит и говорит «баботает». Родители были потрясены его ответом. Они ведь тоже работают. Но я знаю, что он действительно любит меня, потому что я с ним вожусь, многое ему позволяю и… никогда не делаю замечаний.

  • Нравится


Самое читаемое

  • «Я не закрою кабинет и буду приходить в театр»

    Художественный руководитель московского театра «Современник» Галина Волчек планирует найти сотрудника, который мог бы вести дела в ее отсутствие. Об этом она сообщила во вторник, 1 октября, на сборе труппы в честь открытия 64-го сезона. ...
  • «Ленком» перенес вечер памяти Николая Караченцова

    Московский театр «Ленком» перенес дату вечера, приуроченного к 75-летию Николая Караченцова, на 27 января. Как сообщал «Театрал», мероприятие должно было состояться 21 октября – в преддверии дня рождения актера. ...
  • «В Москву, в Москву»

    В четверг, 10 октября, в Музее Москвы состоялась премьера постановки режиссера Дмитрия Крымова и продюсера Леонида Робермана «Борис». Еще не начался спектакль, а сразу становится жаль мальчиков. Вот они побросали портфели и играют в футбол. ...
  • «Вы открыли нам новую эру!»

    Двенадцать вечеров подряд в самом центре французской столицы на сцене театра «Мариньи», расположенного на Елисейских полях, вахтанговцы играли «Евгения Онегина» и «Дядю Ваню». Почти десять тысяч зрителей побывали за это время на топовых спектаклях Римаса Туминаса, принимая их чрезвычайно эмоционально и восторженно. ...
Читайте также


Читайте также

  • Наталия Опалева: «Мы придумали особый жанр – «изо-сериал»

    Проект Музея AZ «Свободный полет», посвященный Андрею Тарковскому и художникам неофициального искусства второй половины ХХ века, с успехом прошел в Западном крыле Новой Третьяковки. «Театрал» побеседовал с генеральным директором Музея AZ Наталией Опалевой. ...
  • «Эта великая книга еще не прочитана»

    Молодежный театр на Фонтанке продолжает программу международного сотрудничества. В апреле Шведский театр из города Турку представит на этой сцене спектакль «Женщины – 3» финской писательницы и режиссера Туве Аппельгрен, а недавно здесь состоялась премьера испанского театра «Трибуэнье» «Полет Дон Кихота». ...
  • Сергей Скрипка: «Наше кино движется в правильном направлении»

    В субботу, 5 октября, художественный руководитель и главный дирижер Российского государственного симфонического оркестра кинематографии Сергей СКРИПКА отмечает 70-летие. В преддверии праздника «Театрал» побеседовал с юбиляром. ...
  • Олег Басилашвили: «Товстоногов занимался жизнью человеческого духа»

    В эти дни в БДТ им. Товстоногова всё связано с именем Олега Басилашвили: на фасаде театра появился огромный баннер с фотографией из премьерного спектакля «Палачи», в котором народный артист СССР играет главную роль, а в фойе устроили масштабную выставку, где фотографии из семейного архива, кадры из фильмов, сцены из спектаклей перемежаются с цитатами юбиляра. ...
Читайте также