Смерть автора

В «Записках покойника» Сергей Женовач проследил логику закулисного абсурда

 
«Записки покойника» объединили три поколения студентов Сергея Женовача, уравняв «основоположников» и новый выпуск. В главной роли дебютировал Иван Янковский, 23-летний продолжатель славной актерской династии.
Причем на возраст Женовач сделал не скидку, а ставку: спектакль вышел с подзаголовком «Сны и кошмары начинающего литератора». Хотя автор «Записок покойника» к моменту их написания уже перешел в разряд «угасающих»: успел пережить и грандиозный успех пьесы «Дни Турбиных», и запрет «Кабалы святош», и окончательный разрыв со МХАТом, где работал помощником режиссера. До смерти Булгакову оставалось всего четыре года, впрочем, свой служебный «театральный роман» он описал с ходу, с невероятной легкостью и иронией, так что первое публичное «чтение сопровождалось оглушительным смехом».

Театральная реальность оказалась слишком далека от идеальных представлений Булгакова о театре – и в «Записках покойника» превратилась в фантасмагорию, в «энциклопедию закулисного абсурда». В спектакле Женовача она решена как алогичное пространство снов, преимущественно кошмарных, и неподконтрольных фантазий именно молодого, неопытного автора. В чужой и странный мир закулисья он попадает впервые и, как Алиса в зазеркалье, пытается понять не поддающиеся никакой логике законы театральной «тусовки». Человека непосвященного они как минимум дезориентируют, деморализуют, а то и вызывают нервные расстройства.

Состояние Максудова-Янковского и в самом деле иначе как бредом не назовешь: он бредит не только постановкой своей пьесы «Черный снег», но и всем Независимым (читай – Художественным) театром, с которым связал себя бессрочным договором. Подписав документ, где каждый пункт начинается со слов «автор не имеет права», он по большому счету оказался в заложниках. Труппа «оккупирует» его воспаленное сознание и тесную комнату, то есть личное пространство, которое уже к середине спектакля станет «общедоступным» и публичным, причем не только усилиями понабежавших актеров. Вместе с мыслями о самоубийстве к литератору приходят и петлюровцы из революционного Киева, и издатель журнала «Родина», и «харя» с поклоном от Достоевского, и персонажи «Белой гвардии», и убитый еврей, за которым с выстрелами гонятся по фойе перед началом спектакля. Максудову остается только мириться с необъяснимым вторжением гостей. Они, как и положено фантомам, забегают с балкона, выглядывают из ящиков письменного стола, заползают под кровать и вдруг пропадают, будто провалились в «черную дыру».

Надо сказать, что кровать в спектакле Женовача становится главным «местом дислокации» и центром притяжения героев. Максудов-Янковский часто лежит лицом к стене, или беспомощно группируется, поджимая ноги, а все остальные его теснят: подступают к кровати, дружно присаживаются или даже укладываются рядом, как Иван Васильевич (читай – Станиславский), великий реформатор и автор «системы». В первом действии это позволяют себе герои будущей пьесы – Елена, Николка, Шервинский, Лариосик, то есть «свои», а во втором – «чужие»: ведущие артисты Независимого театра. Первые ведут диалоги вполголоса, не нарушая своим соседством авторского уединения, а вторые не церемонятся и держатся подчеркнуто неестественно, несмотря на то что не один десяток лет изучают «систему». Эта оппозиция ровных интонаций и «изломанной» театральности, кстати, не единственная в спектакле, дает понять, как далеко расходятся замысел автора и его реализация на сцене.

Женовач намеренно монтирует «Записки покойника» с парой диалогов из «Дней Турбиных» и повторяет их дважды. Сначала они звучат в исполнении персонажей будущей пьесы, в творческом воображении Максудова – сдержанно, аскетично, в привычной манере женовачей. А потом ровно те же сцены с участием Елены, Шервинского и Лариосика репетирует Иван Васильевич. «Кошмар начинающего литератора» – а именно так в программке обозначен герой Сергея Качанова, представителя старшего поколения СТИ, – добиваясь от артистов естественности, вынуждает их все больше фальшивить, а Максудова все меньше узнавать свой «переигранный» текст. «Когда же выйдет моя пьеса?!» – повторяет он с нетерпением и маниакальной настойчивостью, а режиссер тем временем продолжает вымучивать из адептов своей «теории» нужные интонации. Зал в итоге срывается на истерический смех, притом что репетиция Ивана Васильевича далека от пародии на Станиславского. Это скорее повод усомниться вообще в способности театра раскрыть автора, от которого все больше отталкиваются и все дальше уходят.

Эта озорная сцена – и проба женовачей в новом, неожиданном качестве, и повод поразмышлять о верности «театральной традиции» и штампах, в том числе собственных. В театре, который не изменяет своей стилевой манере, они так или иначе дают о себе знать и подсказывают, что пора бы сделать шаг в сторону. И Женовач отступает от привычной строгости: не боясь перебрать с остротой, он щедро добавляет в спектакль эксцентрики, продиктованной самим текстом. Не отменяя бережного отношения к автору, пускается иронизировать над избыточной актерской игрой – без актерских «конвульсий», придыханий и заламываний рук в результате не обходится. «Высший пилотаж» в нажиме и позерстве демонстрирует прима Независимого театра Пряхина (Ольга Калашникова): режиссер ее жалобным крикам, как всегда, «не верит», но зато на режиссерского кота-неврастеника они действуют безотказно.

В «Записках покойника» Женовач иронически переосмыслил не только «поиск сценической правды», но и собственные поиски в СТИ, в которых некоторое время назад даже поклонники театра заподозрили приближение к кризису. Премьера «Москва – Петушки» в прошлом сезоне эти подозрения опровергла, но, тем не менее, Женовач снова сделал своим актерам «прививку», на этот раз большой меры театральной условности. И лукаво обыграл при этом как достоинства, так и уязвимость своей авторской «системы». Как бы нелепо ни выглядела репетиция Ивана Васильевича и его иезуитство, на зрителей этот веселый, ярко раскрашенный шарж действует на порядок сильнее, чем суховатая и тонкая, как карандашный рисунок, манера игры, традиционная для женовачей. Она не то чтобы проигрывает, но деликатно отходит в тень, по мере того как камерность писательского мира разрушается и сменяется открытой «бездной» театральной сцены.

Пространство, придуманное Александром Боровским, вначале ограничено авансценой и стеной цвета солдатской шинели, но постепенно комната с кремовыми шторами и плотная реальность – с набором бытовых примет – начинают расползаться. Отъезжает балконная дверь, за которой дрожала на ветру белая рубашка Максудова, а вместо семейных фотографий Булгакова на стенах возникают проемы, в которых сквозят пустота кулис и абсурдные метания их обитателей. Но даже у абсурда в спектакле Женовача есть логика развития. Он начинается с мыслей о самоубийстве, от которого спасает писательская фантазия: ее порождения с криками «спасите!» врываются к Максудову – и он вдруг понимает, что пишет пьесу. Абсурд разрастается по мере того, как эту пьесу утверждают и «разбирают» в Независимом театре, не оставив камня на камне от автора. И завершается попыткой самоубийства, от которого артисты, в отличие от персонажей, удерживать и не думают. «Зачем же стреляться? Давайте мы лучше все вместе заколемся кинжалом!» – говорят они и дружно корчатся в «предсмертных муках». Но для Максудова эта репетиция смерти становится последней.

  • Нравится


Самое читаемое

  • «Я не закрою кабинет и буду приходить в театр»

    Художественный руководитель московского театра «Современник» Галина Волчек планирует найти сотрудника, который мог бы вести дела в ее отсутствие. Об этом она сообщила во вторник, 1 октября, на сборе труппы в честь открытия 64-го сезона. ...
  • Голая правда

    Новый спектакль «Гоголь-центра» взбудоражил публику и прессу задолго до первых показов, когда стало известно, что в нем участвуют Сати Спивакова, Константин Богомолов и около двадцати обнаженных перформеров. Театр же позиционировал свою премьеру, как запоздалое пришествие на отечественную сцену немецкого драматурга Хайнера Мюллера, которого у нас хоть и ставили, но весьма эпизодически, тогда как в Европе он был одной из знаковых театральных фигур конца прошлого века, а в 90-е возглавлял «Берлинер Ансамбль». ...
  • «Ленком» перенес вечер памяти Николая Караченцова

    Московский театр «Ленком» перенес дату вечера, приуроченного к 75-летию Николая Караченцова, на 27 января. Как сообщал «Театрал», мероприятие должно было состояться 21 октября – в преддверии дня рождения актера. ...
  • «Мы должны быть вместе»

    Фото: Михаил Гутерман  Во вторник, 1 октября, Московский театр «Современник» открыл 64-й театральный сезон. По традиции, сбор труппы состоялся в день рождения первого художественного руководителя театра Олега Ефремова. ...
Читайте также


Читайте также

  • Дмитрий Крымов проведет мастер-класс в Петербурге

    Художник Дмитрий Крымов принял предложение Мастерской Современного Театра провести мастер-класс (28 и 29 октября), посвященный извечной теме театрального искусства «Замысел и его воплощение». «Как рождаются шедевры на сцене? Как подобрать тот самый ключик образного языка, который будет вскрывать смысл пьесы и затрагивать душу зрителя? Мастер-класс Дмитрия Крымова не дает ответы на все вопросы, но позволяет прийти к самостоятельным выводам экспериментальным путем», – говорится в аннотации на странице Мастерской Современного Театра в Вконтакте. ...
  • «Ленком» готовит премьеру последнего спектакля Марка Захарова

    Творческая команда «Ленкома» продолжает работу над спектаклем «Капкан» по произведениям Владимира Сорокина, который не успел закончить Марк Захаров. Первоначально премьера намечалась на 2 декабря. Эту дату дирекция «Ленкома» решила не менять. ...
  • Театр «Практика» обратился к польской драматургии

    Театр «Практика» готовится представить премьеру спектакля «У нас все хорошо» по пьесе польского драматурга Дороты Масловской. Над постановкой работают артисты театра «Июльансамбль» под руководством молодого режиссера Ивана Комарова, известного работами «Баал» и «Абюьз» в Центре им. ...
  • Театр Ленсовета представит просветительский проект «Связь времен»

    Премьера «Гоголь и К°», первый вечер литературно-просветительского проекта «Связь времен», состоится 18 октября на Малой сцене Театра им. Ленсовета. По замыслу авторов, проект, который будет проходить в формате читок, соединит в себе классическую и современную литертуру. ...
Читайте также