Чертовы дети

«Карамазовы» Константина Богомолова в МХТ им. Чехова

 
«Карамазовы» еще до первых показов взорвали информационное поле. Стоило Богомолову заявить в Facebookе, что руководство МХТ требует сокращать и «править» спектакль, как сразу же новость разнеслась по всем СМИ. Пока Олег Табаков хранил молчание, слухи об отмене прогонов и самой премьеры за считаные часы вызвали «массовую истерию».
Уход Богомолова из МХТ и судьба «Карамазовых» обсуждались не только в театральном комьюнити, но даже в эфире федеральных каналов. В итоге интерес к спектаклю не просто подогрели, а довели до «точки кипения». Спустя пару дней он вышел без купюр и, очевидно, останется в репертуаре, но полемика вокруг Богомолова, который таки оставил должность помощника худрука, до сих пор не утихает. «Карамазовы», как и скандально известный «Идеальный муж», раскололи экспертов на два лагеря: одни видят в них европейский уровень режиссуры, а другие – очередную умопомрачительную провокацию.

«Карамазовы» и в самом деле наследуют «Идеальному мужу»: тот же трек-лист из современной попсы и советской эстрады, те же плазменные экраны и глянцевый интерьер, наконец, та же актерская команда во главе с фантастическим Игорем Миркурбановым и изобретательный богомоловский сарказм. Главное отличие – почти неприкосновенный текст Достоевского. Он не переписан, не перемонтирован, как Уайльд, и поставлен как будто «по букве». Но это только на первый взгляд. Каждую сцену Богомолов титрует слогом русских сказок. Эти ироничные ремарки складываются в параллельный ход пятичасовой истории и меняют смысл происходящего. Текст Достоевского, который актеры произносят на долгих, крупных кинопланах, на выходе не равен самому себе. Режиссерский «подстрочник» и сказочный лубок пародируют его, снижают и неожиданно сближают с текстами другого писателя – Владимира Сорокина. «Карамазовы» помещаются в пространство «русского сюра», в котором глянец соседствует с грязью, а души, как помои, сливаются в унитаз.

«Я обещаю вам шоу. Обещаю ад», – сказал Константин Богомолов накануне премьеры – и сдержал слово. Хотя бы потому, что Скотопригоньевск, где никогда не светит солнце и живут Карамазовы, – даже не беспросветная провинциальная дыра, а чуть ли не сама преисподняя. Пространство с черными кафельными стенами напоминает морг для vip-персон, траурный зал, где есть и претенциозные кожаные диваны, и гламурная барная стойка, и ужасающее кресло-носорог – неизменный атрибут любителей запредельной роскоши. Есть даже горизонтальный солярий, который превратится в гроб. В этот пафосный и мрачный антураж вписывается и старший Карамазов, Федор Палыч, владелец сети питейных заведений имени себя, и старец Зосима, местный «крестный отец» в инвалидном кресле. За чудом к нему идут и простые люди, и при деньгах, как глава «Скотского банка», госпожа Хохлакова, но все получают одно – казенные и нестерпимо фальшивые проповеди. Виктор Вержбицкий произносит их механически и формально, назидательным тоном, в котором нет ни капли христианской любви, но есть ханжество самой высокой пробы. С первых же минут спектакля очевидно, что святостью здесь и не пахнет. Зато пахнет «русским духом», который Константин Богомолов со свойственным ему сарказмом приравнивает к трупному запаху.

Всеобщий нравственный распад в «Карамазовых» возведен в абсолют, выведен как закон природы, по которому дух неизбежно разлагается, как и плоть. И это необратимый процесс. Он касается не только людишек с гнильцой (каких везде хватает), а поголовно всех граждан «российской закваски», у которых буквально в крови тяга к скотскому поведению и беспределу. В Скотопригоньевске сам Бог велел по-скотски сношаться, так же по-скотски вести допросы и обращаться с людьми. Менты, одетые как банда в «Заводном апельсине» Кубрика, практикуют акты «ультранасилия» и пытают Митю Карамазова бутылкой из-под шампанского. Катерина Ивановна имеет Грушеньку на шелковых простынях и сливается с ней в глубоком лесбийском поцелуе. Хотя Бог здесь, очевидно, ни при чем: в спектакле убежденного атеиста Богомолова его участие совершенно исключается. Старец провонял – значит, Бога нет, он просто ноль, пустое место. Всем заправляет Черт, и уж в его-то существовании сомневаться грешно. Под конец он явится Ивану Карамазову в образе покойного отца, Федора Палыча, и недвусмысленно даст понять, что весь жизненный цикл – от рождения до смерти – находится на его ручном управлении. «Я люблю тебя, жизнь! И ты знаешь, что это такое…» – советский шлягер Черт Игорь Миркурбанов исполнит на авансцене, перевернув «обратной стороной медали» каждое слово, и превратит в гимн бессмысленного круговорота человеческой плоти.

Константин Богомолов закольцовывает историю: если отец семейства, Федор Карамазов – Черт, то значит, все его сыновья, включая тишайшего послушника Алешу, – чертовы отродья, и каждого из них можно не глядя записать в бесноватые. В одном из интервью перед премьерой Богомолов даже подчеркнул, что Алеша в спектакле – не светлый. Он наследует темное, карамазовское начало в том числе у матери, которая была кликушей, то есть одержимой бесами. Маленькая, андрогинная Роза Хайруллина играет «черного монаха» оцепеневшим и почти утратившим способность говорить. Он как будто носит в себе не остатки, а «останки» веры, которая стремительно разлагается, как и Зосима, и страшную правду о том, что бессмертие – та самая банка с пауками, обещанная Достоевским. В студии Скотского ТВ, где эксперты программы «Вера, Надежда, Любовь» обсуждают, почему же старец провонял, Алеша срывается на крик, в котором слышится адский «скрежет зубовный». Это больше чем отчаяние и шок от утраты веры. Это ужас человека, узревшего абсолютную Пустоту. Не удивительно, что на Скотопригоньевск он смотрит остановившимся, мертвым взглядом и решает покончить с собой. Компанию ему составит и Лиза Хохлакова с деревяшками вместо ручек и ножек, озлобленная на весь мир за свое убожество. Оба – он в шляпе-котелке, она в свадебном платье – исчезнут с крыши высотного дома.

Никакого шанса на спасение не оставит Богомолов и Мите Карамазову (Филипп Янковский). Сначала он произнесет надсадный монолог из Достоевского – об очищающей силе страдания и стремлении на каторгу, – а потом буднично заговорит о химии как о начале всех начал. Богомолов, можно сказать, выбьет у него из-под ног краеугольный камень христианства – страдание, в котором есть высший, сакральный смысл. Митеньку приговорят не к исправительным работам, а просто вздернут на глазах у зрителей.

Вообще после «Идеального мужа», где досталось российской политической и бизнес-элите, можно было предположить, что в «Карамазовых» Богомолов сорвет покровы благочестия с «оборотней в рясах» и сочинит памфлет на пресловутую «русскую духовность». В спектакле он и правда лихо нарушает табу: Митя Карамазов жует с досады крест с мощами святой Варвары, на панихиде по Федору Карамазову отец Феофан высоким женским голосом поет за упокой «Show must go on», а между ног послушника Алеши бьет ослепительный божественный свет. Но эти антиклерикальные «выверты» – не больше чем хулиганство режиссера, затейливая часть сложносочиненного и мрачного театрального шоу.

Есть в «Карамазовых» и более крамольная вещь, принципиально значимая, – старец Зосима и Смердяков в спектакле Богомолова – одно лицо. Смердяков хотел стать слугой Бога, а стал слугой Федора Палыча, хотел служить обедни, а готовил обеды, то есть не духовной пищей был занят, а сугубо материальной. С пресным лицом святоши он расскажет, как появился на свет от Федора Карамазова, то есть Черта, и Лизаветы Смердящей: достанет младенца из помойной кастрюли, а склизкую, вонючую плоть выльет в черный унитаз с датами жизни и смерти юродивой. Судя по надписям на соседних унитазах-надгробиях, в канализацию отправятся и братья Карамазовы – по Богомолову, это единственно возможный исход души после смерти. Круг замкнулся. И, по сути, вопрос о Боге снят с повестки дня. В этом смысле Константин Богомолов – при всем его почтительном обращении с Достоевским – «достоевщину» сгустил до предела и поставил страшный, еретический спектакль про экзистенциальную дыру, где нет ни одного просвета и слишком темно, чтобы разглядеть что-то кроме грязи. Ну, и Федора Палыча, который чертовски «любит жизнь», – и, как выяснилось, это взаимно.

  • Нравится


Самое читаемое

  • «Я не закрою кабинет и буду приходить в театр»

    Художественный руководитель московского театра «Современник» Галина Волчек планирует найти сотрудника, который мог бы вести дела в ее отсутствие. Об этом она сообщила во вторник, 1 октября, на сборе труппы в честь открытия 64-го сезона. ...
  • Голая правда

    Новый спектакль «Гоголь-центра» взбудоражил публику и прессу задолго до первых показов, когда стало известно, что в нем участвуют Сати Спивакова, Константин Богомолов и около двадцати обнаженных перформеров. Театр же позиционировал свою премьеру, как запоздалое пришествие на отечественную сцену немецкого драматурга Хайнера Мюллера, которого у нас хоть и ставили, но весьма эпизодически, тогда как в Европе он был одной из знаковых театральных фигур конца прошлого века, а в 90-е возглавлял «Берлинер Ансамбль». ...
  • «Ленком» перенес вечер памяти Николая Караченцова

    Московский театр «Ленком» перенес дату вечера, приуроченного к 75-летию Николая Караченцова, на 27 января. Как сообщал «Театрал», мероприятие должно было состояться 21 октября – в преддверии дня рождения актера. ...
  • «Мы должны быть вместе»

    Фото: Михаил Гутерман  Во вторник, 1 октября, Московский театр «Современник» открыл 64-й театральный сезон. По традиции, сбор труппы состоялся в день рождения первого художественного руководителя театра Олега Ефремова. ...
Читайте также


Читайте также

  • Дмитрий Крымов проведет мастер-класс в Петербурге

    Художник Дмитрий Крымов принял предложение Мастерской Современного Театра провести мастер-класс (28 и 29 октября), посвященный извечной теме театрального искусства «Замысел и его воплощение». «Как рождаются шедевры на сцене? Как подобрать тот самый ключик образного языка, который будет вскрывать смысл пьесы и затрагивать душу зрителя? Мастер-класс Дмитрия Крымова не дает ответы на все вопросы, но позволяет прийти к самостоятельным выводам экспериментальным путем», – говорится в аннотации на странице Мастерской Современного Театра в Вконтакте. ...
  • «Ленком» готовит премьеру последнего спектакля Марка Захарова

    Творческая команда «Ленкома» продолжает работу над спектаклем «Капкан» по произведениям Владимира Сорокина, который не успел закончить Марк Захаров. Первоначально премьера намечалась на 2 декабря. Эту дату дирекция «Ленкома» решила не менять. ...
  • Театр «Практика» обратился к польской драматургии

    Театр «Практика» готовится представить премьеру спектакля «У нас все хорошо» по пьесе польского драматурга Дороты Масловской. Над постановкой работают артисты театра «Июльансамбль» под руководством молодого режиссера Ивана Комарова, известного работами «Баал» и «Абюьз» в Центре им. ...
  • Театр Ленсовета представит просветительский проект «Связь времен»

    Премьера «Гоголь и К°», первый вечер литературно-просветительского проекта «Связь времен», состоится 18 октября на Малой сцене Театра им. Ленсовета. По замыслу авторов, проект, который будет проходить в формате читок, соединит в себе классическую и современную литертуру. ...
Читайте также