Режиссер мультимедиа Наталья Наумова

«Я собиралась уйти из театра в волшебный мир спецэффектов»

 
Наталья Наумова начинала как актриса, окончила ГИТИС (мастерская Л.Е. Хейфеца) и какое-то время состояла в труппе Театра Маяковского, пока не увлеклась компьютерной графикой – так она попала во ВГИК и получила вторую специальность. Как режиссёр мультимедиа она работала с Маратом Гацаловым, Семёном Александровским, Митей Егоровым. В этом сезоне сделала с Александровским в Театре на Таганке спектакль «Присутствие», где благодаря видеоряду актёры нынешней Таганки могут пройти сцену «Доброго человека из Сезуана» с Владимиром Высоцким и Зинаидой Славиной. Сейчас она возвращается в мастерскую Хейфеца в качестве педагога, чтобы рассказать режиссёрам о новых театральных технологиях.

Наталья не считает себя художником и предпочитает формулировку «режиссёр мультимедиа». Но сегодня мультимедиа определяют облик спектакля в той же мере, что и сценография – поэтому мы и включили этот разговор в серию интервью с театральными художниками.


- Какова специфика работы режиссёра мультимедиа в условиях театра?
- В театре этой профессии пока как будто не существует, её только предстоит создать. Средства мультимедиа активно используются у нас лет 15, но эти процессы мало анализируют. Почти никто у нас не пишет о мультимедиа в театре. И единой терминологии до сих пор не сложилось. Кто-то называет меня видеохудожником – но я ни разу не художник: не вижу картинки, не могу расставить предметы так, чтобы это было красиво, даже не могу с закрытыми глазами представить красный кружок на чёрном фоне. А кто-то называет меня видеорежиссёром. Но и видео – это только часть мультимедийного контекста. Например, графпроектор – это не видео. И ты ни при каких обстоятельствах не можешь назвать изображение с графпроектора «видео». Я себя называю так, как написано в дипломе – режиссёр мультимедиа, хотя само слово «мультимедиа» для меня тоже загадочно: в театре этот термин, грубо говоря, включает в себя все способы работы с изображением, которых у нас раньше не было – или были, но сто лет назад, как кино, например.«С любимыми не расставайтесь», реж. Митя Егоров Многие театральные режиссёры хотят работать с мультимедиа, но часто им не хватает информации о том, что это и как оно может работать в спектакле. Когда я делала семинар на «Пространстве режиссуры», то хотела назвать его «Мифы мультимедиа». С этими мифами часто приходится сталкиваться. Есть режиссеры, которым кажется, что можно за пару дней нарисовать задник минут на 40 с персонажной анимацией. Или недавно один директор большого театра с очень умным видом говорил, что театральное освещение будет мешать жидкокристаллической панели. Отчасти поэтому я иду преподавать в ГИТИС на курс к Леониду Ефимовичу Хейфецу – сейчас там режиссёров обучают без учёта этих технологий. А в реальном театре они часто не могут себе позволить что-то попробовать и потом отказаться: скажем, театр купил две камеры – и как можно теперь этого не использовать? Вот и хочется поговорить с ними пока они находятся в условиях экперимента.

- На сегодня, как мне кажется, наш театр освоил гораздо меньше вариантов работы с мультимедиа, чем европейский – скажем, пока не появлялось ничего похожего на «Кристину» Кэти Митчелл. Чего, по-твоему, нам очевидно не хватает?
- На мой взгляд, единственное, чего нам не хватает – это осмысленного подхода. У той же Кэти Митчелл приём тесно связано с общим концептуальным решением.
Если в использовании мультимедийных технологий нет необходимости, я стараюсь приложить максимум усилий, чтобы убедить режиссёра в том, что и не нужно. Если спектакль не меняется оттого, что из него убрали мультимедийную составляющую – значит, её и не должно быть. Точно так же, если эта мультимедийная составляющая воспринимается как самостоятельное произведение – значит, они не работают вместе. Ты не должен воспринимать это раздельно. То же, что и сценография: если оцениваешь её отдельно от происходящего – что-то не так. Жаль, что убедить режиссеров удается реже, чем хотелось бы, но уже есть позитивное движение в этом направлении, что, безусловно, радует.

- У меня есть один больше «театроведческий» вопрос, но мне всё-таки хочется его задать. Какая картина мира возникает в театре, который использует мультимедиа?
- Всё, с чем ты взаимодействуешь в театре, несет в себе некоторую информацию. Танец – это один тип информации, музыка – другой. Мы сейчас способны воспринимать очень большой поток информации одновременно и вычленять из него только то, что нам необходимо, мы сталкиваемся с этими потоками ежедневно и каждое мгновение делаем свой выбор в пользу той или иной информации – поэтому в театре тоже можно давать её большим потоком. Хотя у меня есть одноклассница, которая не использует интернет, и понятно, что наш «Ручейник» она не сможет воспринять, для неё это будет информативный перебор. Сегодня мне Хейфец говорит: меня уже тошнит от крупных планов в театре. Я ему объясняю, что это нужно не для того, чтобы выделяться, это просто ещё один способ общения, диалога с теми, кто вырос в эпохе кинопотребления – и в таком варианте он уже это может принять. У меня папа программист, в 85-м году я уже общалась с ЭВМ, это с раннего детства было частью моей информативной среды. А Леонид Ефимович иначе общается с миром, для него чудо – наблюдать за тем, как худрук Театра Маяковского молниеносно находит информацию о том или ином человеке.
«Ручейник, или Куда делся Андрей?», реж. Семен Александровский - Когда ты решила заняться мультимедиа, ты планировала вернуться в этом качестве в театр?
- Нет, я собиралась уйти из театра в волшебный мир спецэффектов. Когда у тебя ничего нет – и ты из этого ничего создаёшь буквальную иллюзию. А потом, когда уже во ВГИКе училась, Марат (Гацалов – А.Х.) ставил «Приход тела». И там мы пробовали соединить мультимедийное пространство с живым человеком. Во ВГИКе под мультимедиа подразумевают сопряжение «несочетаемых» техник в единой последовательности, скажем, анимации и живого видео. Но когда я предложила защитить диплом спектаклем, они почему-то испугались. Хотя, казалось бы, это мультимедийней некуда – совмещать покадровую анимацию даже не со съёмкой, а с живыми актёрами.

- Поскольку ты можешь посмотреть на проблему с обеих сторон: нужны ли современному актёру специальные умения, чтобы взаимодействовать с мультимедиа?
- Это режиссёр должен уметь с этим работать, а не актёр. Актёр должен быть синтетическим. Актёр – это присутствие на сцене в том или ином качестве. Для хорошего актера нет ничего запредельного во взаимодействии с мультимедийными средами. Например, если говорить о камере в реальном времени – наверное, нужно, чтобы актёр умел работать с камерой. Но вот я снялась в каком-то количестве фильмов – и не понимаю, что значит «актёр умеет работать с камерой». Актёр – очень обучаемый человек, он быстро поймёт, что делать, когда его снимают. Допустим, вот эта история в «Августе» Марата в новосибирском «Глобусе». Там почти никто из актёров раньше не снимался. Я приехала в первый раз и ходила вокруг них с камерой. Сцена на 10-12 человек, все сидят за столом. Поскольку они хорошие актёры, на камеру они не работали, все просто выполняли свои задачи, как раньше – и всё получилось.

- Что в театре мешает больше всего?
- Закулисье. Вот это: «то люби, это не люби». Этот плохой, этот хороший. При актерах со мной так разговаривай, наедине – иначе… Вообще для меня загадка, почему я пошла в актрисы. В детстве меня больше всего шокировали три вещи: когда на меня смотрят, громко говорить и пионерский лагерь. А актёр – это тот, на кого смотрят, кто громко говорит… и это бесконечный пионерский лагерь. Вот это и есть закулисье: тебя обязательно пытаются встроить в систему. Ты должен быть против «старого театра» или против «нового театра». Скажем, режиссёры, которые ещё учатся, не работают с новой драмой, и очень уверенно и жёстко даже говорят, что нету новых текстов, что ходили, слушали, читали, но – нет. Вот Шекспир, Островский – это да. А потом может случиться, что они станут адептами новой драмы. Многие себя против чего-то позиционируют. Но ведь любой театр имеет право на существование: и репертуарный, и проектный, и вчерашний, и завтрашний – какой угодно.

Когда новые художники позиционируют своё искусство как театр будущего, а «закостенелую театральную школу» предлагают искоренить – это немножко раздражает. На моих глазах был случай, когда в репертуарном театре появились люди, которые никогда в нём не жили, и первое, что они между собой обговаривают – что люди, живущие в этой системе – рабы, что у них рабская психология. Или, допустим, молодой режиссёр приезжает в провинцию, начинает диктовать своё понимание театра. А зритель в провинции живет в контексте сериалов, стендап-комедий, скорых антреприз. Если ты хочешь привести зрителя, почему не попробовать привести его через стендап-комедию, работать с этим зрителем – и менять его потихоньку. Может, не надо на него обрушиваться: ты дебил, а вот тебе высокое искусство? Театр в глобальном смысле никому не говорит «нет», он сублимирует всё. Еще одна странная для меня позиция в театре – вовсе не брать во внимание зрителя. Для кого ты самовыражаешься? Я вот не очень понимаю высокое искусство, я ещё не в будущем. Но может, не надо меня вычёркивать? Я сталкиваюсь с худруками, которые работают со своим зрителем, изучают его – мне кажется, это очень хорошие худруки.
  • Нравится

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи

Также вы можете войти, используя аккаунт одной из сетей:

Facebook Вконтакте LiveJournal Yandex Google Mail.ru Twitter Loginza MyOpenID OpenID

Самое читаемое

  • У Кирилла Серебренникова проходит обыск

    Об этом написала на своей странице в Facebook правозащитница, журналист, исполнительный директор движения «Русь сидящая» Ольга Романова. Других подробностей пока не сообщается. «Театрал» будет следить за развитием событий. ...
  • «Освобожденный Ширвиндт»

    Когда круглогодичного ажиотажа с расширением тротуаров еще не было, а что-то для благоустройства Москвы для наглядности надо было обозначить, перетаскивали Пушкина через улицу Горького туда и обратно. Дорого, бессмысленно, но – деятельность. ...
  • Сергей Женовач: «Иногда невозможно смотреть на то, что сделали большие друзья»

    В понедельник, 15 мая, основателю Студии театрального искусства, Сергею Женовачу исполняется 60 лет. Режиссер, чьи спектакли всегда вызывают особый зрительский интерес, не раз становился гостем «Театрала». По случаю юбилея мы собрали наиболее интересные высказывания – о профессии, театре и судьбе. ...
  • «Родные называли ее Ромочка»

    Я давно хотела написать о маме очерк и обрадовалась, что в «Театрале» есть такая рубрика. Впрочем, о невероятной судьбе моей мамы можно написать и целую книгу…   Руфь Марковна Иоффе – в девичестве, Райкина – в замужестве, Рома – по сцене и литературе (кстати, псевдоним ей придумала Рина Зеленая, прекрасная актриса). ...
Читайте также


Читайте также

Читайте также