Художник Вера Мартынова

«Я последнее время называю себя сценограф-санитар»

 

Мы продолжаем серию интервью с театральными художниками. Герой этого выпуска – Вера Мартынова, ученица и соавтор Дмитрия Крымова, которая участвовала как художник и актриса во многих спектаклях его Лаборатории. С 2012 года Вера работает главным художником «Гоголь-центра». В театре Кирилла Серебренникова она стала не только сценографом, но и автором нового театрального пространства, которое шаг за шагом формируется в старом здании Театра им. Гоголя.


- Когда вы решили учиться именно у Дмитрия Крымова, это был сознательный выбор?
- Нет. Я не знала, к кому я иду. Тогда я рисовала с утра до ночи, и мне попалась на глаза книжка Виктора Берёзкина «Роберт Уилсон. Театр художника»: знакомое слово «художник» рядом с незнакомым словом «театр». Я прочла книгу, мне показалось, что театр – интересная штука, если в нём есть такие личности и такие решения. И пошла в ГИТИС.

- И вы не знали, что будете участвовать в спектаклях?
Не было такого, что Крымов вдруг – раз: «Ну-ка на сцену все!». В конце первого курса нам нужно было сделать дежурный спектакль – совершенно дежурный, сценографы делают его каждый год. По заданию, надо было играть, как актеры, учить какие-то роли – мы отказались, и стали сами придумывать другой спектакль «Буратино». Однажды, в совершенном отчаянии, пришли с нашими мыслями в мастерскую Дмитрия Анатольевича. И пошло-поехало. Так что выход на сцену не был нелёгким, болезненным решением. Просто вот здесь мастерская, а соседняя комната – сцена.

- Но сейчас, когда театральный язык Лаборатории давно сложился, какое значение для вас имеет то, что художники сами выходят на сцену?
- Я не считаю, что это туз в нашей колоде. Это не принципиальное решение. Когда в Лаборатории появились актёры, стало проще. Художники нужны на сцене в тех же случаях, в каких иногда бывают нужны музыканты: если только они могут решить какую-то конкретную задачу. Но если можно делегировать её кому-то другому – артисту, танцовщице, человеку с улицы – то да, лучше делегировать!
«Как вам это понравится», Лаборатория Дмитрия Крымова  - Но тогда чем Лаборатория уникальна в нашем театральном контексте? Или даже проще: за что вы её любите?
- Кстати, я оттуда ушла недавно. Но я продолжаю её любить. За то, что она была для меня компанией единомышленников – особенно вначале. Я убеждена, что театр можно сделать только в компании единомышленников и друзей, которым ты полностью доверяешь, которые доверяют тебе, с которыми у тебя взаимный интерес. Я ценю в театре не столько спектакли,сколько процесс работы над ними. Если живёшь ради результата, получается такой режим: «Я буду счастлив через неделю, или через месяц, в день, когда назначена премьера» – а хочется быть счастливым каждый день. И мы были счастливы каждый день.

- А в «Гоголь-центре» это есть?
- Есть. В «Гоголь-центре» я себя немножко одиноко чувствую. С актёрами я мало общаюсь. Кирилл (Серебренников – А.Х.) всё время занят. Здесь нет моих коллег-художников, с которыми я обожаю болтать, размышлять, придумывать. Я очень хочу их привести, для этого запланировала сделать серию выставок театральных художников, архитекторов и композиторов. Возможно, это будет иметь развитие. Посмотрим. Здесь есть и интерес, и доверие – но в другом качестве. Зачем, переходя из одного пространства в другое, везде встречать одно и то же?

- Здесь вашим первым проектом был новый облик театра. Какие задачи вы ставили?
- Все кардинально изменить. Хотелось бы окончательно стереть границы между «парадной» зоной для зрителя и зоной внутреннего пользования, которая, обычно, унылая. Должно быть общее пространство. Большой дом.

- «Гоголь-центр» – театр-дом?!
- Как ни странно, да. Вот я сейчас была на Новой сцене Александринки. Мне ужасно понравилось, такого места раньше не было в России – комфортное, приятное, современное. Но это – хорошая гостиница, которую построили архитекторы, замечательно решив многие формальные задачи. А в Гоголе всё окрашивается нашими вкусами и нашими необходимостями. Сами себе задачи ставим, сами пробуем решить.
Opus №7, Лаборатория Дмитрия Крымова - Вы ориентируетесь на другие театральные пространства?
- Да, сбор материала был серьёзный. Я много где побывала. Это St Ann Warehouse в Нью-Йорке – просто чёрный ящик, в нём ничего нет, но он разработан таким образом, чтобы можно было превратить его во что угодно: такой театр-невидимка. Это репетиционная база Яна Фабра под Антверпеном – как раз очень личностное пространство, где всё подчинено вкусу Фабра, наполненный произведениями его друзей, художников, архитекторов: другого такого быть не может. Идею открытого кафе мы подсмотрели в лондонском театре Young Vic. Почему у нас раньше такого не было, почему в обычный московский театр пускают только за полчаса до спектакля, и ты, неприкаянный, ходишь по фойе, присаживаешься на банкетки? Зачем обрекать себя на полчаса такой жизни?

- «Открыто с 12:00 до последнего зрителя» – это была ваша идея?
- К счастью, это была наша общая идея: когда мы с Кириллом познакомились, мы, не сговариваясь, сказали одно и то же. Это совершенно иначе организует жизнь театра. Если он открыт с утра до ночи – значит, кто-то должен дежурить, поддерживать порядок. Ни один московский администратор не сидит со зрителями весь день. Поэтому у нас появились молодые, активные ребята-администраторы.

- Как меняются задачи художника в современном театре?
- Я могу только о себе сказать, что я, скажем, не выношу декорацию. Я не могу спокойно смотреть на декорацию, даже хорошую. Я нервничаю или, наоборот, равнодушна: чувствую, что меня обманывают. Мне кажется, это неправильно, когда предметы придуриваются другими предметами, когда дерево прикидывается металлом. Впрочем, это уж совсем бутафория.

- И что вместо декорации?
- Пространство, поле для игры, просто площадка. Если на улице идёт дождь – тебе нужен дом или навес, чтобы не капало. Так же и с пространством для спектакля: нужно понимать задачу и строить только то, без чего не обойтись. Я последнее время называю себя сценограф-санитар. Лишнее стараюсь убрать. Впрочем, я сейчас немного работаю сценографом.

- То есть вы занимаетесь архитектурой площадки?
- Пробую что-то. Возможно, это связано с тем, что я долгое время работала в Школе драматического искусства. Это пространство не нулевое. Скажем, Центр им. Мейерхольда – это намеренное ничто, пустота, которую можно как угодно заполнять. А в архитектуре ШДИ уже заложена сценография ко всем спектаклям на 50 лет вперёд.

- Можно ли сейчас работать в традиционной сцене-коробке?
- Сцена-коробка устарела безнадёжнейшим образом. Это как в Средние века были туфли на деревянной подошве. Можно, конечно, в них и сейчас ходить, но это неудобно. Просто сцена-коробка была придумана не для тех целей, которые сейчас стоят перед театром.

- Сегодня театральный художник работает не только с новыми пространствами, но и со множеством новых инструментов. Самый заметный – это видео. Что даёт видео театру? Как его нужно использовать и как не нужно?
- Ну, это уже не новый инструмент. Вопрос умения и таланта никто никогда не отменял в любой работе. Не отказываться же от видео, потому что все его используют. Это всего лишь ещё один инструмент, ещё один пигмент краски.

- У вас есть проект мечты, который пока некуда пристроить?
- Есть парочка, все они связаны с музыкой. Литература никогда не имела для меня большого значения, музыкальная драматургия для меня сильнее, интереснее, чем литературная. Я очень хочу сделать большую оперу, огромную, огромнейшую. Это как пробежать кросс. В последнее время я много знакомлюсь с современными композиторами. Мне нравится их стиль жизни и их размышления. Кто конкретно пишет музыку – для них дело десятое, музыка – их общее поле. По крайней мере, мне так показалось. Довольно трудно представить режиссёра, который с интересом разбирает чужой спектакль.

- Вопрос не в кассу: что вы, как художник, думаете об открытии олимпиады в Сочи?
- Я не смотрела. Видела только пару отрывков. Я не могу на полном серьёзе оценивать эстетические достоинства или недостатки олимпиады, видя, какую цену за неё заплатили. Я не только о деньгах. Я очень нехорошо отношусь к волонтёрскому труду, я наслышана, как строились объекты. Очень стыдно было читать первые журналистские заметки, смотреть фото охранников, которые спят на полу. Мне всё равно, какой результат, если процесс такой некрасивый.
Я застала олимпиаду в Лондоне – Лаборатория приезжала туда со спектаклем «Как вам это понравится», это было одно из побочных культурных явлений на фоне олимпиады. И я видела, как подготовился к олимпиаде Лондон: с юмором, с заботой о людях, предвидя многие проблемы, их решали заранее. А у нас бурлаки на волге какие-то. Корабль плывет? Плывет. А каким чудом уже, мол, и неважно. Всё на полном серьёзе, или истерическая радость, или истерическое неприятие. Мир, вроде бы, не чёрно-бел.
  • Нравится

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи

Также вы можете войти, используя аккаунт одной из сетей:

Facebook Вконтакте LiveJournal Yandex Google Mail.ru Twitter Loginza MyOpenID OpenID

Самое читаемое

  • Валерий Фокин: «Мы теряем человеческий облик»

    В С.-Петербурге в главном штабе Эрмитажа состоялся круглый стол на тему «Ответственность перед культурой», главными спикерами которого стали художественный руководитель Александринского театра Валерий Фокин и гендиректор Эрмитажа Михаил Пиотровский. ...
  • «Ночь театров»-2017

    Общегородская акция «Ночь театров» по традиции состоится в канун Международного дня театра, который отмечается 27 марта. Как ранее сообщал «Театрал», старт акции будет дан на Московском культурном форуме. ...
  • «А навстречу мне шел Качалов»

    Она поступала во МХАТ еще при жизни Станиславского, репетировала в спектакле Немировича-Данченко, играла на сцене с Грибовым и Тархановым, Тарасовой и Степановой, приятельствовала с Книппер-Чеховой, была супругой адмирала Северного флота Арсения Головко…   Человек удивительной судьбы и на редкость жизнерадостного характера, Кира Ивáнова (девичья фамилия) служит в Художественном театре 80 лет, а как педагог Школы-студии МХАТ воспитала целую плеяду замечательных артистов, среди которых – Николай Караченцов и Вячеслав Езепов, Марина Голуб и Альберт Филозов, Игорь Золотовицкий и Владимир Машков…   В последние годы в связи с неважным самочувствием Кира Николаевна не выходит из дому. ...
  • Прерванный полёт

    В среду, 29 марта, в 14 часов в портретном фойе МХТ им. Чехова состоится презентация книги, посвященной Марине Голуб – актрисы, чья жизнь трагически оборвалась 9 октября 2012 года.   В память о Марине Григорьевне Художественный театр и дочь актрисы Анастасия Голуб решили собрать воспоминания. ...
Читайте также


Читайте также

  • Валентин Гафт: «Говорил с Далай-ламой 45 минут»

    Вечер Валентина Гафта «Театр – чем он так прельщает…» оказался неотделим от воспоминаний: артист рассказал о родном театре, о друзьях и коллегах – о тех, кого уже нет с нами.    Поэтическую программу Валентин Иосифович открыл стихотворением «Театр», которое посвятил Дворцу на Яузе, где в настоящее время «Современник» играет свои спектакли. ...
  • «Для американцев Чехов – это бог!»

    В театре «Школа современной пьесы» наградили победителей международного конкурса русскоязычной драматургии «Действующие лица». Из 403-х пьес жюри и молодые режиссеры отобрали десять работ. В числе счастливчиков оказался Александр Углов, который живет в США, но смог лично прилететь на награждение. ...
  • Ирина Корчевникова: «Мы решили восстановить справедливость»

    21 марта отмечается Международный день кукольника. Специально к этому событию Театр кукол им. Образцова организовал собственную награду, которой будут отмечены 16 сотрудников, отдавшие сцене больше 40 лет своей жизни. В преддверии церемонии «Театрал» поговорил о нынешней жизни театра с директором Ириной КОРЧЕВНИКОВОЙ. ...
  • Владимир Урин отмечает юбилей

    В воскресенье, 19 марта, гендиректору Большого театра Владимиру Урину исполнилось 70 лет.   «Главный театр страны вы возглавили четыре года назад, а на днях президент страны продлил ваши полномочия, – говорится в поздравительной телеграмме, которую отправил Владимиру Урину председатель СТД РФ Александр Калягин. ...
Читайте также