Ольга Прокофьева

«Я нуждаюсь в похвале!»

 
На премьере спектакля «Шаткое равновесие» зрители фотографируются в актерском фойе на фоне портрета Ольги Прокофьевой. Ее появление на сцене сопровождается восторженным шепотом «Жанна Аркадьевна!..». Такова ирония судьбы – ведущая артистка Театра имени Маяковского, активно занятая в репертуаре уже больше 20 лет, переживает пик популярности только сейчас, благодаря телевизионному сериалу «Моя прекрасная няня».
– Вам не обидно, что признание пришло через столько лет?

– Мне уж точно не обидно. Да, до сериала все 20 лет я была востребованной театральной актрисой. Но я прекрасно понимаю, что популярность, именно такую многомиллионную, дает именно телевидение, эта безобразная штука. Но знаете, так еще часто бывает – ты появляешься на сцене, и тебя никто не знает. А к концу спектакля уже и овации, и твоего появления ждут на сцене, встречают аплодисментами… И ты понимаешь, что за эти три часа ты вот сейчас стал популярным для этих нескольких сотен человек. И я рада. Я вообще рада популярности, потому что если зритель запоминает, то он запоминает за что-то, значит, ты и твоя работа запали в сердце.

– А вы не хотели сами выступить в роли театрального режиссера?

– В голове своей я уже много поставила спектаклей, сняла несколько фильмов и нарисовала мультфильм. Но это только в голове. Напишу в голове письмо и считаю, что я человеку все это уже высказала. Вот у нас в театре один артист… В общем, я была возмущена и написала ему письмо в голове. И все, и в голове своей отправила. И успокоилась.

– Вы знаете, каков ваш театральный зритель?

– Я не задумывалась, хотя это интересно. Сейчас я могу его только нафантазировать. Я, конечно, хочу, чтобы это был умный зритель. Потому что, когда ты чего-то там ковыряешь в голове, какие-то умные вещички выдумаешь, конечно, хочется, чтобы зритель это прочитал. А прочитать их может только тот, кто читал, например, «Фауста» Гете. Конечно, я люблю умного зрителя, и роли свои под него выстраиваю. Хотя при этом играю в достаточно легкой антрепризе, в комедии положений. Муж, жена, любовники… Нет, там есть какая-то философская подоплека – она открывается к концу пьесы, это не просто три часа гомерического смеха, чтобы просто провести время. И это тоже для моего зрителя.

– С какими режиссерами вам работается легко? И насколько вы «послушная» актриса?

– Чем хороша наша профессия – у нас все очень индивидуально. А что касается этого вопроса… тут все зависит от того, какой режиссер. Конечно, в моем возрасте стараешься уже работать не со случайными режиссерами. Ты уже можешь выбирать. Поэтому всегда получается по-разному. Кто-то с тобой сочиняет или, наоборот, ты сам сочиняешь в процессе, а режиссер только подпитывается твоими идеями. Есть режиссеры, которым доверяешь беспредельно. Вот вечером на репетиции он тебе что-то сказал, ты ночь только с этим переспишь, а утром уже понимаешь – к чему все это. И все! Не надо никаких логических объяснений, все должно быть именно так. И поэтому на репетициях выполняешь все безукоризненно, и не имеет смысла задавать вопрос – а почему так? Просто с этим ложишься, с этим спишь и встаешь. Кстати, наверное, поэтому репетиции для меня – это процесс непрерывный. Я всегда стараюсь что-то приносить, придумывать, потому что тогда получаются (ой, сейчас смело скажу!) какие-то авторские работы. И тогда понимаешь: я такое придумал, такое сделал, настолько свое, что это никто не сможет повторить! А как же? Как говорил мой учитель Марк Анатольевич Захаров, актер должен быть с режиссерским мозгами, другой мне неинтересен.

– Какие у вас отношения с театральной критикой? Насколько вы зависите от нее? Ведь не секрет, что есть актеры, которым после разгромных рецензий на сцену выйти трудно.

– Я читаю статьи и рецензии. А есть, кстати, замечательные артистки, народные, не буду имен называть, которые вообще не читают рецензий. Вот Аллочка Балтер – светлая ей память, она, когда к ней приходили за кулисы критики, всегда говорила: «Мне только хорошее! Все плохое – вот, к режиссеру!» И это понятно, потому что, как детей и мужчин надо чаще хвалить (психологи говорят, что у них от этого крылья вырастают), так и актеров тоже. Хотя я знаю некоторых, кому помогает именно критика. По мне, так пряник лучше. Я иногда даже – стыдно в этом сознаваться – могу залезть в Интернет и там на своем сайте почитать, как меня обожают… Мне это надо, чтобы выработался какой-то гормон радости. Я понимаю, что пишут девчонки. И все равно! Я нуждаюсь в похвале.

[%7660%]– Вы созерцатель или творец?

– Я актриса. И все равно мы немножко другие, не совсем нормальные люди. Актерская профессия, безусловно, накладывает отпечаток. Мы иногда проживаем жизнь, не включаясь. Уж больно профессия богатая. Мы должны уметь все: много созерцать и много созидать.

– Вы достаточно открытый для общения человек, несмотря на плотный график.

– Интервью – это часть профессии. Я понимаю, что интересна зрителям помимо работы. Я тут стала появляться в журналах, где дают какие-то советы, и подумала, что тоже могу что-то кому-то посоветовать. Недавно на юбилее Сергея Арцибашева (главный режиссер Театра им. Маяковского) ко мне подошла одна женщина и сказала: «Спасибо, вы так помогли моей дочке!» А я дочку особо не помню – знакомство было спонтанное, на улице. Но помню, что девочка была полненькая, и она мне сказала, что тоже хочет на сцену, но полновата... И я ей сказала одну фразу: «Зашить рот! Зашить – и все!» Села в машину и поехала. А для нее это было как гром небесный! После этого я подумала, что какие-то вещи надо уже аккуратно говорить, раз к ним так внимательно прислушиваются.

– Что касается совета «зашить рот»... А насколько вы применяете его к себе?

– Да, я мало ем. И не хожу в тренажерный зал. У меня, правда, дома есть такой компактный тренажерчик, иногда я на нем занимаюсь. Сейчас вот мы отдыхали, плавали в круизе. Там тоже был тренажерный зал, не скажу, что я там пропадала, но иногда забегала. Женщине что надо? Мышцы на руках подтянуть. Конечно, я стараюсь хорошо выглядеть, потому что считаю, что это часть моей профессии и не только. Внешний вид и сцена – это связано. Ну, как ты выйдешь на сцену с отвисшим животом и т.д. Как?

– Вы как-то говорили, что в вашем театре нет закулисных интриг. Вам не особо поверили…

– Знаете, я консерватор, всю жизнь служу в одном театре, и сравнивать с другими не могу. Но те, кто от нас уходят, потом нам же говорят – не сравнить! У нас такой большой котлован добра. И так сложилось, что те, кто приходят, к этой атмосфере сначала принюхиваются, а потом тоже начинают радоваться за другого, друг другу помогать… Мне кажется, что у нас даже зависть только белая. Знаете, в атмосфере добра проще выходить на сцену. Причем у нас все так существуют, и все мы дружим коллективом. И гримерка у нас большая. И когда по статусу мне предлагали какую-то свою, отдельную гримерку, я отказалась.

– Мужчина и женщина для вас – разные миры?

– Вообще я уже достигла того возрастного витка, когда я с мужчинами уже ничего не делю. И ни за что их не осуждаю. Потому что я для себя однозначно поняла: мы никогда не договоримся. Сегодня я знаю, о чем никогда не буду говорить даже с самым близким мне человеком. А раньше считала, что с самым близким поговорить можно обо всем. Вот поэтому я и сына воспитываю по-разному, помня и понимая, что я женщина, а он мужчина. И у него свой склад ума, а у меня свой. Поэтому иногда я в чем-то убеждаю его, но стараюсь не давить до конца, потому что у нас разная логика. Мы по-разному воспринимаем мир, и я не могу ему навязывать свое, женское восприятие мира. Сейчас ему четырнадцать лет. И моя подруга-педагог сказала: «Поздравляю, это возраст почти пеленок». Тут страшно что-то упустить, чтобы гормоны не увели его куда-нибудь. При этом все равно я помню про разность мироощущения. Очень многое – на уровне интуиции.

– А насколько она у вас развита?

– Тут надо сравнивать себя с самой собой, в 20, в 30 и в 40 лет… В двадцать в чем-то мешает, а в чем-то помогает максимализм. В тридцать что-то одно выбираешь – хочется и строить дом, и сажать деревья… А в сорок уже все по-другому… По Горькому в сорок лет вообще пора подводить итоги. Смешно. Все время кажется, что самое лучшее еще впереди. А надо отдавать себе отчет, что уже много чего самого лучшего осталось позади.

– О чем вы жалеете? Чего уже не будет в вашей жизни?

– Что касается творчества, то мне еще копать и копать, причем большой лопатой. Это я только говорю, что могу уже поставить спектакль или в кино быть режиссером. На самом деле мне сцена еще столько загадок задает, что мне лучше ею заниматься. А вот о чем я жалею и чего я уже не сделаю, – я бы родила второго ребенка. Один – это мало. Конечно, хочется, чтобы был кто-то близкий, от кого бы хотелось родить, чтобы это было обоюдно, не только для себя. Хотя можно и для себя... Это такая радость! Правда, осознаешь все позже. А сейчас я уже не потяну. Хотя я понимаю, что если есть мужчина и есть желание, значит, можно все сделать.


  • Нравится


Самое читаемое

  • «Я не закрою кабинет и буду приходить в театр»

    Художественный руководитель московского театра «Современник» Галина Волчек планирует найти сотрудника, который мог бы вести дела в ее отсутствие. Об этом она сообщила во вторник, 1 октября, на сборе труппы в честь открытия 64-го сезона. ...
  • «Ленком» перенес вечер памяти Николая Караченцова

    Московский театр «Ленком» перенес дату вечера, приуроченного к 75-летию Николая Караченцова, на 27 января. Как сообщал «Театрал», мероприятие должно было состояться 21 октября – в преддверии дня рождения актера. ...
  • «В Москву, в Москву»

    В четверг, 10 октября, в Музее Москвы состоялась премьера постановки режиссера Дмитрия Крымова и продюсера Леонида Робермана «Борис». Еще не начался спектакль, а сразу становится жаль мальчиков. Вот они побросали портфели и играют в футбол. ...
  • «Вы открыли нам новую эру!»

    Двенадцать вечеров подряд в самом центре французской столицы на сцене театра «Мариньи», расположенного на Елисейских полях, вахтанговцы играли «Евгения Онегина» и «Дядю Ваню». Почти десять тысяч зрителей побывали за это время на топовых спектаклях Римаса Туминаса, принимая их чрезвычайно эмоционально и восторженно. ...
Читайте также


Читайте также

  • Наталия Опалева: «Мы придумали особый жанр – «изо-сериал»

    Проект Музея AZ «Свободный полет», посвященный Андрею Тарковскому и художникам неофициального искусства второй половины ХХ века, с успехом прошел в Западном крыле Новой Третьяковки. «Театрал» побеседовал с генеральным директором Музея AZ Наталией Опалевой. ...
  • «Эта великая книга еще не прочитана»

    Молодежный театр на Фонтанке продолжает программу международного сотрудничества. В апреле Шведский театр из города Турку представит на этой сцене спектакль «Женщины – 3» финской писательницы и режиссера Туве Аппельгрен, а недавно здесь состоялась премьера испанского театра «Трибуэнье» «Полет Дон Кихота». ...
  • Сергей Скрипка: «Наше кино движется в правильном направлении»

    В субботу, 5 октября, художественный руководитель и главный дирижер Российского государственного симфонического оркестра кинематографии Сергей СКРИПКА отмечает 70-летие. В преддверии праздника «Театрал» побеседовал с юбиляром. ...
  • Олег Басилашвили: «Товстоногов занимался жизнью человеческого духа»

    В эти дни в БДТ им. Товстоногова всё связано с именем Олега Басилашвили: на фасаде театра появился огромный баннер с фотографией из премьерного спектакля «Палачи», в котором народный артист СССР играет главную роль, а в фойе устроили масштабную выставку, где фотографии из семейного архива, кадры из фильмов, сцены из спектаклей перемежаются с цитатами юбиляра. ...
Читайте также